— Да плевать на остальных, — поморщился Артём. Ему было почти физически больно от того, как на него смотрела Аля, его родная девочка — как на чужого, ещё и с лёгким презрением.
— Тебе-то плевать, конечно, — отозвалась она с язвительностью. — Ты тут птица залётная. Прилетел, нагадил, улетел обратно. А мне с этими людьми ещё общаться.
— Я никуда улетать не собираюсь.
— Ага, ну конечно, ты всю жизнь тут будешь жить.
— Не знаю, всю или не всю, — процедил Артём, начиная злиться. Но не на Алю, конечно — на ситуацию, в которую попал по собственной вине. — Институт здесь собираюсь заканчивать, а там посмотрим. Слушай, Аль… — Он вздохнул, собираясь с мыслями, на мгновение отвёл глаза — и оторопел, заметив, что на них с пристальным любопытством смотрят человек пять, если не больше. Причём не со всеми Артём был знаком. — Хм… У нас куча зрителей. Давай поговорим в другом месте?
— В каком ещё месте? Лекция через десять минут. Сдавай одежду и пошли места занимать.
— Нет, надо поговорить, — покачал головой Артём. — Не спорь, я же вижу, ты на взводе. Ты ведь не хочешь тут спектакль устраивать для смотрящих? Давай выйдем. Пофиг на эту экономику, спишем потом.
Несколько секунд, глядя Але в глаза — горькие и разочарованные, — он думал: она откажется. И чуть не умер, когда девушка, вздохнув, всё-таки кивнула.
— Ладно. Сейчас, только одежду возьму из гардероба.
90
Артём
Правду говорить всегда сложнее, чем лгать, потому что правда делает тебя уязвимым.
Эту простую истину Артём усвоил давно. Однако знал он и другое: правда, в отличие от лжи, способна творить чудеса. И сейчас он надеялся, что при помощи правды сможет объяснить всё Але, уговорить её не обижаться и не заканчивать их отношения. А она именно закончить их хотела — он это чувствовал.
Из института они отправились в ближайшее кафе, где однажды уже сидели — Аля тогда впервые попробовала матчу, а потом Артём купил ей в подарок зёрна кофе для мамы. Им повезло: кафе, несмотря на ранний час, было уже открыто, хотя обычно подобные заведения открываются не спозаранок. Но владельцы, видимо, рассчитывали на студентов-прогульщиков — и не зря. Артём и Аля оказались здесь не единственными посетителями, неожиданно обнаружив за одним из столиков Мишку Карпова, который сидел и пил кофе, глядя в окно. Увидев их, он кивнул, не улыбнувшись, как обычно бывало, и Аля, оглянувшись на Артёма, рванула к однокурснику. На мгновение Родин даже испугался, что она сейчас даст Мишке в морду, но нет.
— Ты в курсе насчёт записи, которую всем даёт послушать Ева? На ней ты с Яной про меня и Артёма разговариваешь, — выпалила Аля, остановившись возле столика, за которым сидел Карпов. Мишка, поставив стакан с почти допитым кофе, поднял голову и дёрнул ею в сторону диванчика напротив.
— Садись, Аль. И ты, Артём, тоже. Я сейчас допью и уйду, договорите спокойно. А насчёт вопроса… Ну, детали мне неизвестны, я ничего ещё не слушал. Но в общих чертах понимаю.
— Ты об этом Артёма и хотел предупредить, да? — понимающе протянула Аля, садясь на диван, и сразу отодвинулась к окну, подальше от Родина. — Я только сейчас догадалась…
— Угу, типа того, — криво усмехнулся Мишка, оглядывая сначала её, а затем Артёма. — Но что-то мне подсказывает, я не успел, Янка подсуетилась раньше.
— Неудивительно, — заметил Артём. Он специально сел с краю, не приближаясь к Але, чтобы её не раздражать. — Заславская, как я понимаю, засранка со стажем. Главное, чтобы этот стаж когда-нибудь не сменился на срок.
Карпов, нахмурившись, покачал головой.
— Хочешь отца, что ли, задействовать? Не надо, Тём. Я не стану в этом участвовать. Сказал уже. Я спокойно хочу доучиться, а не воевать с Янкиными родичами.
— На самом деле я не собирался звонить отцу. Да и знаю я, что он скажет.
— Что? — буркнула Аля. Она выглядела очень напряжённой — руки сложены на груди, на лбу две горизонтальные морщинки, глаза обиженно сверкают. Безумно хотелось обнять её, но за такое Артём точно получит в лоб.
— Он скажет: решай свои проблемы сам, раз уехал и решил повзрослеть.
— И он прав, между прочим, — заключил Карпов, одним махом допив кофе. — Ладно, пойду я. Домой. Очень хочется, конечно, в институт, но не уверен, что осилю.
— Почему тебе туда хочется? — явно удивилась Аля, и Мишка с ехидной улыбкой пояснил, вставая:
— Да Янка-то, как я понял, не только тебе аудио дала послушать, она его всем подсовывает. Для неё же это типа триумф. Дура. Честно, — Карпов прижал руку к груди, — я всегда думал, она умнее. Но с каждым днём, общаясь с ней, понимал, что всё наоборот. А уж эта ситуация доказывает, что она глупее, чем я предполагал.
— Почему? — повторила Аля, и на этот раз Мишка посмотрел на неё удивлённо.
— А ты не понимаешь? Хотя ладно, тебе простительно, ты всё-таки участник конфликта. Вот ты представь, что аудио это не про тебя и про Артёма, а про какую-то другую пару. Ты на чьей стороне будешь?
— Э-э-э…
— Точно не на стороне Янки, — буркнул Артём, и Карпов подтвердил:
— Вот именно. И никто не будет на её стороне, кроме верных подружек. Но она не считает это важным, мы же для неё — так, пыль на носках её туфель, можно легко смахнуть тряпочкой.
— А она не права? — нахмурилась Аля.
— Нет, конечно. Слушай, у тебя же по истории пятёрки всегда были, разве нет? Короли и королевы, недооценивающие чернь, лишались своих бошек легко и непринуждённо. Сила толпы — она такая… — Карпов мимолётно улыбнулся и, напоследок кивнув Артёму, пошёл к выходу из кафе.
91
Аля
О чём говорил Миша, Аля понимала весьма смутно. Одно было ясно определённо: обиделся он гораздо сильнее, чем хотел показать. И кажется, всё-таки собирался каким-то образом отомстить Янке.
Но не это сейчас было важным. В том, что Карпов из этой ситуации выйдет с наименьшими потерями, Аля не сомневалась. Мишка всегда был находчивым, да и в отличие от того же Артёма, чья самостоятельность здорово ограничивалась возможностями отца, Карпову приходилось всего добиваться самому — а люди, привыкшие к вечным битвам, как правило, становятся победителями в войнах. Артёму же не нужно было ничего придумывать — к его услугам всегда были родители.
Но сейчас они ему точно не помогут. Никто не поможет.
— Что-нибудь будешь? — поинтересовался Родин, когда за Карповым закрылась дверь кафе, и пересел на сиденье напротив — туда, где минутой назад сидел Мишка, — к Алиному облегчению. Ей так было легче. Хотя теперь приходилось смотреть ему в глаза.
— Нет.
— Боюсь, тогда нас отсюда выгонят. И так уже косятся. Давай, я кофе закажу? Сможешь мне его в рожу плеснуть.
Аля поначалу обалдела, а потом разозлилась.
— Не смешно.
— Согласен. Я сказал глупость. Но я просто растерян не меньше, чем ты. — Артём вздохнул и встал. — Пойду всё-таки за кофе. Сними, кстати, куртку, а то мы тут запаримся.
Кофе совсем не хотелось, поэтому Аля нашла в себе силы попросить:
— Лучше чай.
Пока Родин стоял возле кассы, Аля, положив куртку рядом с собой, смотрела в окно, на чёрный ноябрьский асфальт, деревья с голыми ветками и серое небо. Пейзаж был на редкость унылым, красок ему добавляли лишь рекламные щиты и припаркованные машины. И всё, что Аля видела, сейчас максимально резонировало с её мыслями и чувствами.
Кому понравится быть заменой? Артём и сам был бы не восторге, если бы Аля встречалась с ним, потому что он похож на её любовь. Хотя она никогда не стала бы так делать, наоборот, постаралась бы держаться подальше, чтобы душу себе не травить. А он вот взял и стал за ней ухаживать.
А ведь… Аля грустно улыбнулась, вспомнив вдруг, что именно здесь, в этом кафе, Родин однажды назвал её Олей. Так, наверное, зовут ту девушку?
Именно об этом она и спросила, когда Артём с двумя стаканами в обеих руках шёл к столику:
