Максим.
Если он узнает, что мы с бойцом настолько сблизились, он… Я даже не знаю, что будет…
Мне определено нужно обдумать, как всё безболезненно преподнести.
— Просто выслушай меня, пожалуйста… — морщусь от того, что Максим меня не так понял.
И оторопело замолкаю, услышав неожиданный звонок в дверь.
Не проронив ни слова, Высоцкий поднимается с кровати и, надев штаны, идёт открывать дверь. А я вскакиваю на ноги и в панике мечусь по комнате, стремясь побыстрее одеться.
Успеваю только натянуть бельё, когда тишину квартиры нарушают леденящие душу женские рыдания, заставляющие меня стремительно завернуться в покрывало и выглянуть в коридор.
Замираю в дверном проходе, видя, что к груди Максима припадает светловолосая женщина. Она что-то кричит ему в истерике. Слов разобрать невозможно — незнакомка буквально задыхается от эмоций.
— Что случилось, ма? — боец слегка встряхивает её за плечи, заглядывая в лицо. — Объясни нормально!
Ма?
Изучаю женщину с удвоенным интересом и сразу вижу сходство: светлые волосы, общие черты лица. Оказывается, Максим, как и его сестра, очень похож на маму.
— Что с твоим телефоном?! — взвизгивает женщина.
— Я отключил его на вечер.
— Правильно! У нас трагедия, а ты без связи!..
— Да что случилось-то?! — рявкает парень, теряя терпение.
— Твоя сестра попала в аварию! Машина загорелась!.. — кричит она и резко обмякает в руках парня.
Высоцкий бледнеет, я в ужасе ахаю и прикрываю рот ладонью.
— Неси её на диван, — тороплю бойца и, зафиксировав покрывало на груди, быстро иду в гостиную.
Хватаю аптечку, нахожу в ней нашатырный спирт и спустя несколько мгновений привожу женщину в сознание.
— Маша… — всхлипывает она в полубреду. — Я знала, что добром это не кончится. Этот бедовый мальчишка рано или поздно погубит мою дочь…
— Мне нужны подробности, — прерывает её сын, слегка хлопая по щекам. — Слышишь?
Увидев, что женщина находится в полуобморочном состоянии, он выругивается и уходит за телефоном. Кому-то звонит.
Стараюсь не задавать вопросов и не нервировать Максима ещё больше. Прислушиваюсь к обрывкам телефонного разговора, а у самой тревожно сжимается сердце.
— …Где это случилось? На какой трассе конкретно?.. — рявкает он нетерпеливо. — Таксиста этого пробей, скинь мне инфу. Давай, — сбрасывает вызов и снова набирает чей-то номер. — Да, я уже в курсе. Куда её увезли?.. Городской роддом? Ясно. Демон где?.. Понял, перезвоню.
Затаив дыхание, смотрю на парня влажными глазамии хочу поддержать его. Но не могу подобрать слов. Ситуация страшная, и я не знаю подробностей. Насколько всё серьёзно?
— Машка в роддоме, — спустя пару мгновений делится Высоцкий. — Экстренно прокесарили, с ребёнком нормально всё. Дём тяжелый. Пока неизвестно, что с ним будет…
— Ничего не будет, — неожиданно подаёт голос его мама. — Такие в огне не горят и в воде не тонут. Мерзавец! Он во всём виноват. — Женщина вытирает ладонью влажные щеки и только сейчас замечает меня, сидящую у её ног. — Это ещё что? — произносит, презрительно кривя губы. — Очередная твоя подстилка? Убери её от меня.
Её слова заставляют мои щёки гореть, будто от пощечин. В груди вспыхивает обида, на глаза резко набегают слёзы, горло словно сжимают железными тисками.
Унизить человека двумя фразами — это надо уметь. Меня словно змея укусила, и теперь её яд распространяется по всему организму.
— Ещё раз так её назовёшь — будешь извиняться, — звучит голос парня, пропитанный арктическим холодом. — Вика — моя…
Мать его не дослушивает — начинает рыдать громче прежнего и причитает о дочери. А я вдруг понимаю, что передо мной искусная манипуляторша, умеющая по щелчку пальцев менять роли. Больно ужалив, она стремительно занимает позицию жертвы. И это открытие поражает.
Но больше всего поражает, что Максим верит ей. Он смотрит на мать с тревогой и видно, что искренне переживает за её состояние.
— Нам надо срочно ехать к Маше! — требует женщина. — Я хочу убедиться, что с ней всё в порядке!..
— Мне нужно одеться, — кидает в ответ Высоцкий и подхватывает меня за талию, утягивая в спальню. — Она не в себе и не соображает, что несёт, — оправдывает он мать.
Никак это не комментирую. Сажусь на кровать и наблюдаю за сборами бойца. В груди полыхает возмущение и обида на несправедливость, но я держу их в себе.
Парень сейчас озабочен состоянием сестры и друга. Тем более между нами всё ещё висит напряжение после разговора о статусе наших отношений. Не хочется нагнетать обстановку ещё больше.
— Скоро вернусь. — Максим берёт моё лицо в ладони и коротко целует в губы.
Ему кто-то звонит, а из коридора поторапливает мать. Поэтому я не успеваю сказать, что собираюсь поехать домой. Молча провожаю Высоцкого взглядом и, услышав звук хлопнувшей двери, вызываю такси.
Пока такси несёт меня по улицам ночного города, я не могу избавиться от напряжения, которое железными тисками стягивает грудь, вызывая тоску.
То, что я не дождалась Максима, неправильно и эгоистично. Но меня тоже можно понять.
Я решилась на близость с ним, а его мать назвала меня подстилкой, заставив испытывать стыд за доверчивость. И это унизительно.
Вместо волшебного послевкусия, на языке горечь, будто я совершила ошибку. В голове путаница и сомнения, вызывающие желание убежать и спрятаться.
Что я и делаю.
Возвращаюсь домой в надежде укрыться от тяжелых мыслей. Но когда на пороге меня встречает мрачный отец, понимаю, что испытания сегодня ещё не закончились.
— Что с коленками? — цедит он, оглядывая меня с ног до головы.
— Упала.
— Издеваешься?
— Это правда.
— Такая же правда, как то, что ты была с подругой? — папа сводит брови на переносице. — Которая вернулась домой несколько часов назад. Без тебя.
— Ты…
— Позвонил её матери, потому что волновался, — кивает. — Не зря, как оказалось.
— Пап, я…
— Высоцкий, — выплёвывает он презрительно. — С ним была?
Тушуюсь под тяжёлым взглядом, мысленно придумывая отговорки. Но потом вспоминаю реакцию Максима на предложение скрывать наши отношения, и решаю расставить все точки над i.
— Да. С ним, — отвечаю ровным тоном. — И что?
Бросаю вызов отцу, глядя ему в глаза. А у самой поджилки трясутся. Ведь передо мной родной человек, которого я очень люблю и не хочу разочаровывать.
— Я его грохну, — выдаёт папа таким же ровным тоном.
И двигается к входной двери, по пути хватая с тумбочки ключи от машины.
— Папа, хватит! — встаю у него на пути. — У Максима сестра попала в аварию. Ему сейчас не до твоих разборок!
— Маша Старцева? — хмурится он. — Насколько всё серьёзно?
Рассказываю, что мне известно, но когда упоминаю Царёва, папа меняется в лице — Демьян тренируется в его секции.
— Где он сейчас?
— Я не знаю. Но его состояние
