В его понимании я должна была открыть свою. И заправлять там всем. А если и нет, то, как минимум, устроиться в элитное заведение, куда бы он запросто мог меня устроить.
Но мне по душе совсем другое.
Борьба была долгой и упорной, но мне удалось отстоять свое желание приносить пользу детям, чьи родители не имеют возможности тратить миллионы на обучение своих малышей.
С Захаром мы общаемся нормально. Хотя два месяца после принятия решения о том, чтобы быть вместе, шифровались от Громова-младшего как могли.
Это была, прежде всего, моя инициатива. Я не была уверена, что Вадим не передумает и не скажет, что наигрался, и между нами все кончено.
Я настраивала себя морально на такой исход, потому что страшно было довериться такой резкой перемене Вадима. Но я все равно старалась наслаждаться каждым моментом. Брать от жизни все.
Встречались мы обычно у меня в квартире, либо Громов приглашал меня в ресторан. Иногда гуляли в парке, и это было очень забавно. Пару раз мы были в театре, и надо было видеть лицо Громова, ведь он явно не привык к таким мероприятиям, хотя считает себя интеллигентом.
Он задаривал меня цветами, покупал украшения, которые я благополучно складывала в шкатулку. Один раз даже пригнал машину, которую я отказалась принимать. А, главное, без спроса продал мою!
Вадиму понадобилось время, чтобы понять, что мне нужно совсем другое. А именно — его любовь, которую нельзя выразить в побрякушках, цветах и подарках.
— Времени осталось мало, — как-то начал разговор Громов.
— До чего? — удивилась я.
На секунду мне даже показалось, что сейчас он извинится и выйдет из моей квартиры, сказав, что ничего мне не обещал.
— До отъезда Захара, — пояснил мужчина.
Он отправлял сына учиться за границу. Не знаю, с чего он решил, что там Захару будет лучше, но я не вмешивалась. Тем более, знала, как сильно надеется на него Вадим в плане будущего. Мечтает, что сын втянется в бизнес, и это даст хорошие результаты.
Конечно, хотелось верить, что мальчишка возьмется за голову. И сейчас, спустя два года, вижу, что образование Захара дает свои плоды. Потому что парень сильно поменялся после школы. Стал взрослее и серьезнее. Уверена, он больше не подведет отца.
Буквально два месяца назад Громов доверил сыну руководство одним из новых проектов. Хотел проверить его на прочность. Обещал не помогать и не подсказывать, но я то видела, как ночами сам все контролировал и подправлял недочеты. Думаю, Захар, если узнает, взъестся на отца.
— И? Не понимаю...
— Нужно рассказать ему о нас, — Вадим крепко прижал меня к себе.
— А что, если…
— Ты шутишь?! — упрекнул меня в сомнениях Громов. — Мы два месяца вместе, и я не собираюсь никуда тебя отпускать. И вообще переезжай ко мне. А то как школьники по углам мыкаемся. Надоело.
— Может, еще и поженимся?! — усмехнулась я.
— Может и поженимся. Ты ведь выйдешь за меня?
Не дождавшись ответа, Вадим налетел на меня с поцелуем. Мазнул ладонью по бедру, едва задел складочки между ног, и я ощутила возбуждение, от которого, как и обычно, не смогла бы устоять.
Захару о нас мы рассказали на следующий день. Помню, стояла красная, как рак. Вспомнилась почему-то, как он обнаружил меня привязанной в кровати отца, и как потом шантажировал откровенными фотографиями.
— Да я давно знаю, — выдал совершенно неожиданно Захар. — Или я дурак по-вашему?
Громов-младший был не против. К тому же, у него давно была своя собственная жизнь, так как проживал он в основном в своей отдельной квартире. А сейчас и вовсе собирался на учебу, где ему открывалась совершенно новая жизнь и горизонты.
И вот смотрю на Громова, держащего в руках нашу малютку Еву, и не могу поверить своему счастью. Удивительно, как быстро и невообразимо может поменяться жизнь. Как лихо может тебя подкинуть, даже, когда кажется, что ты оказался на самом дне.
Я думала, нам не дано быть вместе, давила в себе то, что чувствую. А сейчас хочу прокричать о своей любви. Чтобы все слышали. Чтобы не осталось и кусочка вселенной, где бы не знали о моей радости.
И вам я, непременно, желаю испытать когда-нибудь это чувство. Ведь теперь я знаю, что после черной полосы всегда будет белая. Светлая и прекрасная.
— Я люблю тебя, Громов… — шепчу мужу. — Очень сильно люблю.
— И я тебя, училка… Больше всего на свете.
