как на каждом шаге сердце вот-вот выскочит из груди.
Второй этаж выглядит заброшенным, как и всё здание: облупившиеся обои, следы давних драк на стенах, разбитые окна, в которые врывается сырой ночной воздух. Я подхожу к одному из окон, опираюсь о подоконник, чтобы перевести дух. Запотевшее стекло отражает моё лицо — бледное, искажённое болью, вымазанное в крови и грязи. Снаружи льёт дождь, превращая город за окном в размытое пятно света и теней, где всё зыбко, неясно.
Высоко. Прыгнуть — значит сломать обе ноги, стать лёгкой добычей.
Я двигаюсь дальше, на автомате, держась за стены. Вижу кухню — когда-то, наверное, здесь готовили еду, собирались люди. Теперь всё разгромлено: разбитая плита, проржавевшая раковина, мусор на полу. Среди этого хаоса на столе лежит лезвие — тусклое, с зазубренным краем, но всё ещё способное резать. Я хватаю нож, едва сдерживая дрожь в руках. Теперь у меня есть оружие. Хоть что-то, что даёт шанс.
Шаги за спиной. Я замираю, прижимаюсь к стене.
—...проверь его, — говорит кто-то, голос усталый, раздражённый.
—...да кому он нужен, — отвечает другой, лениво.
Я затаиваю дыхание. Первый входит в кухню — молодой, с пистолетом в руке, на лице скука и усталость. Он даже не успевает осмотреться. Я бросаюсь вперёд, нож входит в его шею легко, почти без сопротивления. Тёплая кровь брызжет мне на лицо, я чувствую её вкус на губах. Мужчина хрипит, оседает, падает на пол.
Второй застывает в дверях, глаза расширяются от ужаса:
— Бл…
Я уже бросаюсь на него. Мы сцепляемся, молча, яростно. Он сильнее, выше, но я отчаяннее. Нож выскальзывает, я вцепляюсь зубами в его руку, чувствую солёный, металлический привкус крови. Он орёт, отпуская меня. Этого достаточно — я хватаю нож, и снова, и снова бью, пока тело не обмякает.
Я отваливаюсь в сторону, тяжело дышу. В голове только одна мысль — сейчас или никогда. Надо уходить.
Я обыскиваю трупы дрожащими руками: пистолет, пачка патронов, телефон. Всё, что может пригодиться.
Двор встречает меня ледяным дождём. Я перелезаю через забор, падаю в грязь, боль отзывается в боку, но я не останавливаюсь. Дождь омывает лицо, смывает кровь, будто стирает следы того, кем я только что стал.
Дорога. Машины, люди, где-то вдалеке свет фар. Я иду, шатаясь, не разбирая лиц, не замечая ничего, кроме одной-единственной мысли: куда?
Достаю телефон. Один номер в памяти. Только один — тот, которого хотел забыть, но не мог.
Набираю. Долгие гудки.
—...алё? — хриплый, усталый голос на том конце.
— Это Жнец, — выдыхаю я. — Мне нужна...
Разрядка. Телефон обрывается короткими гудками. Я смотрю на него, потом выбрасываю в лужу.
Встаю. Иду. К ней.
Хотя бы попытаться.
Где-то в этом городе, за стенами чужих квартир, сейф-хаусов, гостиничных номеров, Лада ждёт. Даже не зная, что ждёт. А я... я должен дойти. Хотя бы раз. Хотя бы до неё. Хотя бы до утра.
Я шагаю в ночь.
С пулей в боку.
С кровью на губах.
С её именем в сердце.
Жди...
Глава 42 — Некромант
Дверь распахивается еще до того, как моя окровавленная рука успевает опуститься после третьего удара.
— Ого, живой труп с доставкой на дом. Заходи, дорогой, как раз освободился стол.
Передо мной стоит человек, которого можно было бы принять за актера, играющего доктора в каком-нибудь дорогом медицинском сериале. Высокий, но слишком тонкокостный, с бледной кожей, на которой особенно ярко выделяются синеватые тени под глазами. Его лицо — эталон симметрии: острые скулы, идеальный нос, тонкие губы, сложенные в насмешливую улыбку. Белый халат на нем висит как плащ, а в руке он держит банку с чем-то, что явно не предназначено для употребления внутрь.
Его позывной — Некромант и сейчас он идеально подчеркивает это.
— Что, Жнец, решил проверить, насколько я хорош в реанимации? — Сибилёв делает театральный жест, пропуская меня внутрь. — Спойлер — все мои клиенты — мертвы.
Я валюсь в прихожую, хватаясь за дверной косяк.
— Ты... выглядишь... слишком жизнерадостно... для патологоанатома..." — выдавливаю я между хрипящими вдохами.
— А ты слишком живой для моего рабочего дня, — парирует он, осматривая меня с видом знатока. — Но ладно, раз уж пришел... О, смотри-ка, пулевое! Мой любимый вид перфорации.
Он берет меня под руку и ведет по коридору, продолжая болтать:
— Знаешь, в последний раз, когда ко мне заходил клиент с таким ранением, он, к сожалению, не дожил до утра. Но ты-то у меня боевой, правда?
Кабинет Сибилёва — странный гибрид между операционной и кабинетом чудаковатого профессора. На стенах — дипломы и фотографии вскрытий, на полках — медицинские справочники рядом с коллекцией редкого виски.
— Ложись, красавчик, сейчас я сделаю тебе модный пирсинг в боку. Без твоего согласия, естественно.
Я падаю на металлический стол, слыша, как он напевает себе под нос какую-то песенку, готовя инструменты.
Он сейчас напоминает сумасшедшего ученого из злодейских фильмов. Непременно бы пошутил на эту тему, не будь мне так хреново.
— Так-с, пуля застряла между шестым и седьмым ребром... О, а это что? — он тычет пальцем в синяк. — Ты еще и дрался? Кажется тебе пора менять позывной. Жнец звучит не настолько по боевому.
Когда он льет спирт прямо в рану, я сжимаю зубы, чтобы не закричать.
— Ой, не ной, — Сибилёв качает головой. — В прошлый раз у меня тут один мачо с тремя ножевыми даже не пикнул. Хотя... может, он просто был мертв? Да, кажется, так и было.
Впрочем, Некромант вкалывает мне обезбол, после чего, тело охватывает долгожданный холодок расслабления.
Он ловко вытаскивает пулю, бросая ее в металлический лоток с характерным звоном.
— На память. Можешь сделать кулон. Надпись 'От Некроманта с любовью'."
Пока он зашивает рану, я пытаюсь сосредоточиться на его лице — на этих странных, слишком живых глазах, которые выглядят неестественно яркими на фоне мертвенной бледности кожи.
— Штаб... — хриплю я. — Надо связаться... там Лада …
Сибилёв вздыхает, доставая телефон одной рукой, продолжая зашивать другой.
— Ну конечно. Ты же не мог просто прийти поболтать. Хотя знаешь, у меня тут как раз есть прекрасный труп, с которым ты бы нашел общий язык...
Он набирает номер, прижимая телефон плечом к уху.
— Да, это ваш любимый некромант. У меня тут Жнец приполз. Нет, не до конца дохлый. Да, я в шоке тоже.
Пауза. Я слышу
