что провёл пальцами по прядям.
Весь его внешний вид будто говорит: «Я могу позволить себе нарушать правила».
Шикарный, сволочь.
– Проходите, – в приглашающем галантном жесте он взмахивает рукой.
С трудом сглатывая ком в горле, подхватываю люльку с Соней и иду в его кабинет…
Глава 4
Варя.
Кабинет Сташевского выглядит так, словно это не место для работы, а командный пункт: огромный стол из чёрного стекла, высокие окна, от вида из которых захватывает дух, и массивное кожаное кресло, в котором, как король, уже сидит сам Станислав Сташевский.
Его взгляд ледяной, движения размеренные.
Он молниеносно щёлкает по клавиатуре длинными пальцами, пару секунд всматривается в экран.
– Итак, вы хотите быть моей ассистенткой?
– Нет.
– Нет? – Медленно поднимает взгляд, изгибая густую бровь.
– Я здесь не для этого.
– Вы прошли собеседование, выполнили тестовое задание… Зачем же вы явились?
– У меня есть для вас новость, – ставлю автолюльку прямо на стол Сташевского. – Вот. Это ваша дочь.
Соня сладко спит. Длинные реснички подрагивают во сне.
Я ожидаю шока, гнева, хоть какого-то проявления эмоций. Но лицо Сташевского остаётся спокойным, словно я просто принесла чашку кофе.
Он, кажется, даже не удивлён.
– И что? – Наконец спрашивает, склонив голову вбок.
– Как – что? Это ваша дочь… И она… И вы…
Боже, я готовилась к какой угодно реакции, но точно не к такой!
Сташевский откидывается на спинку кресла и сцепляет пальцы в замок за головой.
– Знаете, как вас там… Варвара? Вы представляете, сколько таких, как вы, приходит ко мне ежегодно? Я должен верить каждой?
– Но я не лгу!
– Женщины считают меня идиотом. Забывают, что я не просто так заработал свои миллиарды. Они не упали на меня с неба, их не подарили мне на день рождения, не принесли на блюдечке. Они достались мне потому, что у меня есть мозги, которыми я пользуюсь. И именно поэтому, Варвара, я знаю, что это не мой ребёнок. Как и все те дети, которых мне таскали раньше в надежде на мою жалость. Но жалости во мне не ищите, она не входит в список моих добродетелей. К тому же, у меня отличная память на лица. Особенно на лица тех, с кем я сплю. И вас я не помню.
Его слова отдают каким-то ледяным презрением.
Гордо поднимаю подбородок выше.
– Потому что вы со мной и не спали!
Он приподнимает уголок рта, будто я только что сказала что-то невероятно смешное.
– Всё становится ещё интереснее. Ладно, небольшой экскурс в физиологию. Вам рассказать, как появляются дети? Пестик и тычинка встречаются, ужинают, едут в гостиницу…
– Вы спали с моей сестрой! – Перебиваю. – Её зовут Марьяна.
– Марьяна… Марьяна… – Медленно проговаривает Сташевский, будто пробует имя на вкус. Затем снова откидывается назад. – Нет, не помню такой.
Сжимаю кулаки.
– Вы серьёзно?
– Абсолютно.
Он смотрит на Соню, потом на меня, и ухмылка медленно возвращается на своё место.
– Но вы знаете, Варвара, вы мне нравитесь. Если это был ваш способ привлечь внимание, то он сработал.
– Мне не нужно ваше внимание.
– Что тогда? Деньги?
– Я лишь хочу, чтобы у ребёнка был отец.
Он смеётся коротко, почти беззвучно.
– О, увольте. Слишком сложно. Я не спешу стать отцом и никогда не стремился к размножению. Отцовство – это не то, о чём я мечтаю. Я лучше дам вам денег. Сколько? Сто? Двести?
Кровь приливает к щекам.
– Нет.
– Триста? Пятьсот? – Он снова ухмыляется, словно эта ситуация лишь забавляет его. – Окей, назовите вашу цену. Я помогу, честно. Я люблю заниматься благотворительностью.
– Вам что, так сложно допустить, что Соня – ваша дочь?
– Ещё как сложно. Потому что я знаю, что стоит за такими историями. Это не первый раз, когда мне приносят «моего ребёнка». Обычно за этим кроется желание получить долю от моего состояния.
– Вы меня даже не слушаете! Это не про деньги!
– Конечно, – с сарказмом. – Но, вот же странное дело… Все те женщины говорили то же самое.
Его ядовитый тон, его холодная манера говорить так, будто я очередная нищенка у ворот барина, обжигает стыдом сильнее, чем если бы он просто выгнал меня.
– Я похожа на попрошайку?
Сташевский лениво потягивается, будто разговор ему наскучил.
– Вы обманом проникли в мой офис. Притащили ребёнка. Давите на жалость, на совесть… Ради чего? Ради собственной выгоды. Кто же вы, если не попрошайка?
Пульс грохочет в ушах.
Кажется, я готова разреветься от отчаяния. Или развернуться и уйти.
Но если я уйду сейчас, Соня потеряет даже этот крохотный шанс на нормальную семью.
Я не хочу для неё такой же жизни, как у меня или Тёмы.
А значит, я просто обязана что-то придумать…
Глава 5
Варя.
Сташевский смотрит так холодно и равнодушно, словно уже сделал все выводы относительно меня и вынес окончательный вердикт.
И вердикт этот, увы, меня не обрадует.
– Ну что, вам больше нечего сказать? Наш разговор закончен?
Расправляю плечи, чтобы создать хотя бы иллюзию того, что я не считаю себя проигравшей в этой маленькой битве.
– Да, закончен.
– Отлично. – Сташевский тут же прилипает к экрану своего рабочего компьютера, теряя ко мне всяческий интерес. – Очень рад, что вы заглянули, повеселили меня своим неумелым стендапом. Знаете, вы в следующий раз будьте посговорчивей, не заламывайте себе цену, тем более что цена вам… Впрочем, забудьте. Всего вам, Варвара!
– До завтра, Станислав Сергеевич.
– До завтра? – Откатывается от стола. Хмурый взгляд сканирует моё лицо на предмет шутки.
О, нет. Я никогда не шучу. Эта способность отмерла во мне, как рудимент.
– Ну да. Меня ведь приняли на работу, я правильно понимаю?
Его чёрная бровь дергается вверх, во взгляде появляется лёгкая тень озадаченности, которая, к слову, почти тут же сменяется напускным пренебрежением.
– Я думал, вы пришли сюда не для того, чтобы пройти собеседование.
– Вы правы. Моей главной целью была встреча с вами. Но это не значит, что работа мне не нужна. Тем более такая хорошо оплачиваемая. Так что, до завтра. – Позволяю улыбке едва заметно наметиться в уголках моих губ. – К
