иммиграционной службе. А еще — что связан с одной из лондонских мафий. И сообщает ей, что ее расследуют. Девочку когда-то привезли в Лондон нелегально, на лодке, вместе с родителями, которые теперь, скорее всего, мертвы. — Я едва удерживаю голос от дрожи. — У нее нет никаких документов, подтверждающих законный статус. Пока она переходила из одной приемной семьи в другую, бумаги потерялись. Значит, она не имеет права оставаться в Лондоне. В своем доме.
Челюсть мистера Бута напрягается, но он молчит.
— Власти собираются забрать ее и депортировать. Но тот мужчина предложил выход. За миллион фунтов он «устроит» ей гражданство. Он сказал ей украсть деньги у своего босса — у одного из главарей мафии. И предупредил: если она расскажет об этом боссу, он ее убьет.
Мистер Бут замирает. Совсем. Страшно даже дышать.
— Итак, — губы у меня дрожат, — она не знает, что делать. Украсть деньги нельзя — босс ее за это убьет. Рассказать боссу — тогда тот мужчина может убить ее. Может быть, она могла бы попросить босса одолжить ей деньги или подтвердить властям, что ее работа уникальна и заменить ее некем — тогда ей дадут визу. Она не хочет злить босса, но она напугана и не хочет быть депортированной.
— Из какой мафии был тот мужчина? — голос мистера Бута становится еще холоднее, а складка на лбу углубляется так, будто прорезает кожу до самого черепа.
Подожди… Он сказал тот мужчина. Почему не просто мужчина? Нет, не время в это вникать.
— Я не знаю. Он специально не назвал, думаю, это часть игры, — говорю я, горло пересохло, будто я оставила ужин в духовке и он сгорел. — Этот человек вернется сегодня вечером за деньгами. Так что вопрос в том… если она расскажет все своему боссу, что это будет — смерть или пончики?
Он застывает как статуя. Даже не ясно, дышит ли он. Тишина натягивается между нами, как тугая нить, связывает нас… и грозит поглотить обоих.
— Смерть, — произносит он наконец.
Моя грудь сжимается, боль невыносима.
— Или пончики, — продолжает он, — это ведь не настоящий вопрос, не так ли, мисс Смит?
— Нет, — шепчу я, вся дрожа.
— Скажи это.
— Я надеялась, что вы поможете мне. Пожалуйста, — я закрываю глаза, голос ломается.
Сохранить работу — было бы идеально. Но я не гордая. Если смогу просто остаться в Лондоне — этого будет достаточно. Может быть, иногда я буду проходить мимо этого офиса и мельком видеть его издали. И этого хватит, чтобы мое сердце не умерло от тоски по мистеру Буту.
— Мне нужно гражданство или деньги. Я не могу уехать из страны. Пожалуйста. Пожалуйста, помогите мне.
— Мисс Смит, — его голос низкий, темный, обволакивающий. — Я помогу тебе.
Облегчение обрушивается на меня, как дождь в пустыне — неожиданно и сладко.
— Спасибо вам огромное. Если бы вы могли просто написать заявление, что моя работа…
— Ты выйдешь за меня замуж.
3
Джаспер
Мне не стоит быть таким собственником по отношению к Рене. Она ведь не моя.
Но злость, которая пожирала меня всю ночь после того, как я увидел, что какой-то мужчина приходил к ней домой, теперь обрушена на того, кто посмел ее угрожать. Никто не смеет трогать Рен. Мисс Смит. Надо бы держать наши отношения исключительно деловыми. Она вдвое моложе меня, вдвое красивее, чем я заслуживаю, и при всем моем богатстве у меня нет того, что есть у нее — этой искренней, чистой душевности. Мне не стоит следить за ней. Не стоит так рваться защитить ее. Я не имею никакого права на свою невинную сотрудницу.
Но она могла бы стать моей женой.
— Ч-что? — заикается Рен.
— Тебе нужно гражданство, так? — мой голос ровен, хотя внутри все пылает. — Брак — самый быстрый способ его получить.
А еще это даст ей мою фамилию.
Ревнивый рык, который с того самого момента не покидает мою голову, когда я увидел того мужика у ее квартиры, не утих. И даже теперь, когда я знаю, что он не был приглашен и уж точно не был ее любовником. Нет, теперь это знание лишь наложило на мое безудержное желание еще и слой яростного инстинкта защищать ее.
— Ты будешь жить здесь. Со мной, — добавляю я.
Так я перестану тратить время, торча по вечерам на мотоцикле возле ее дома или часами глядя на экран телефона, наблюдая за ней через камеры наблюдения.
— Они не смогут забрать тебя из моего дома.
— Брак? — она морщит лоб. — Я думала, вы дадите мне какое-то важное звание в компании, чтобы меня не могли депортировать. Ну, там… главный старший исполнительный… специалист по удалению… частиц пыли.
Я с трудом подавляю улыбку. Она забавная, когда болтает без умолку.
— Что-то, что звучит солидно, а я могла бы продолжать выполнять свою работу, — добавляет она.
— Если тебе так хочется. А как насчет звания «жена»?
Она замирает, глаза округляются.
— Или тебе больше нравится, как звучит «миссис Бут»?
Мне все равно, как это будет называться. Кандалы и цепи. Она — дома. Проблема и радость. Моя женщина. Я назову это как угодно — главное, чтобы она не покидала моих глаз. Одна эта мысль приносит душе такое умиротворение, о котором я даже не мечтал. Она — ключ к моему покою. Последний год я жил только ради того, чтобы видеть ее по утрам, чтобы наблюдать за ней. Это подпитывало растущую одержимость, мою ненасытную потребность в ней.
— Вы правда думаете, что они не поверят, будто я выполняю какую-то важную работу? — спрашивает она чуть печально, и я не понимаю, почему. Как всегда, она начинает тараторить, переминаясь с ноги на ногу. — Я ведь просто уборщица, ничего важного… и вы же шутите насчет «жены», правда?
В этой фразе столько всего неправильного, что я даже не знаю, с чего начать.
— Я не шучу. И эти ублюдки не получат пончиков или сто тысяч фунтов. Они получат смерть, — в ее глазах мелькает шок, но я не обращаю внимания. Она прекрасно знает, чем я занимаюсь. Я день за днем рассказывал ей о выборе, который делает глава мафии. — А пока тебе нужно остаться здесь. Контракт о найме можно оспорить. Свидетельство о браке — нет.
— Да, но… — пытается возразить она.
— Отлично, решено, — перебиваю я.
Она моргает.
— Вы хотите жениться, чтобы дать мне гражданство?
— Да.
— Это ведь… только на бумаге, да? Брак по расчету. Без всяких… чувств, — Рен теребит носком кроссовка ковер. — Без любви.
— Верно, —
