достопримечательность аукциона. — Каждая незамужняя женщина в нашем городе и в окрестностях будет здесь, чтобы попытать удачу и заполучить свидание с Сойером.
— Не напоминай мне. — Сойер проводит пальцами по своим коротким волосам, выглядя расстроенным. Это на него не похоже.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, но пропускаю ответ Сойера, потому что над дверью звенит колокольчик и входит Джулиус.
Мое сердце подскакивает к горлу, когда его карие глаза встречаются с моими. Это длится всего мгновение, прежде чем он быстро отводит взгляд. Значит ли это, что ему не нравятся розовые волосы?
— Видишь, почему она не может смотреть на меня вот так? — бормочет Сойер себе под нос.
— Что? — в замешательстве спрашиваю я. Честно говоря, я немного забыла, что он все еще здесь.
— Ты просто озарилась.
— Тсс. — Я бью его, и он хихикает, снова становясь похожим на самого себя. — Может тебе стоит… эм… — Я киваю в сторону двери.
— Вы, девчонки Томас, и правда жесткие с мужским эго.
— Убирайся, — говорю я, не шевеля губами. Джулиус бросает взгляд в нашу сторону, и на мгновение его глаза сужаются.
— Хорошо, но… — Он целует меня в щеку, чем застает врасплох. — Ты поблагодаришь меня позже, — шепчет Сойер. — Увидимся, Ливви! — громко говорит Сойер, прежде чем направиться к двери.
Это что еще за Ливви? Никогда в жизни он не называл меня так раньше.
Когда я снова перевожу взгляд на Джулиуса, он снова смотрит на меня. Только на этот раз не отводит взгляд, и на его лице появляется раздраженное выражение.
Все дело в волосах. Он ненавидит их.
Глава 4
Джулиус
Сойер гребаный Логан. Так он теперь охотится за моей девушкой? От этой мысли я хмурюсь еще сильнее. Он может заполучить любую женщину в городе, и этого недостаточно. У меня возникает желание побежать за ним и надрать ему задницу, но я не уверен, что Лив это понравится. У нее нежное сердце, и, вероятно, она ненавидит вид крови.
Я видел, как он поцеловал ее в щеку, и, похоже, ей это не понравилось. Во всяком случае, она выглядела смущенной, а затем взволнованной. Тем не менее, он прижался к ней губами, и я этого не потерплю. Я говорил себе, что наберусь смелости пригласить ее на свидание, и будь я проклят, если позволю ему ворваться и отнять ее у меня.
— Привет, Джулиус, — сладко говорит Лив, заправляя свои красивые розовые локоны за ухо. Они цвета сахарной ваты, и мне хочется дотронуться до них и почувствовать, насколько они мягкие на ощупь.
— Лив, — еле слышно выговариваю я, а затем с трудом сглатываю. И чувствую, как мое лицо заливает краска, и сжимаю кулаки. Мои ботинки тяжело ступают по деревянному полу, когда я подхожу к прилавку.
— Что привело тебя сегодня в магазин? — Она смотрит на полку, а затем снова на меня. — У меня есть несколько новых подсвечников, которые подходят к вазе с фруктами, которую ты купил на днях.
— Они розовые. — Жаль, что у меня нет с собой лопаты, чтобы вырыть себе яму и спрятаться в ней. Почему я становлюсь таким косноязычным рядом с ней? Я не умею ладить с людьми, но с Лив я путаюсь в словах.
— Да. — Ее улыбка слегка увядает, когда она дотрагивается до кончиков волос. — Я хотела попробовать кое-что новенькое, но не знаю…
— Они красивые.
— Правда? — Внезапно ее улыбка становится в миллион раз ярче, и она приподнимается на носочки.
Должно быть, она действительно любит комплименты. Может быть, поэтому ей нравится этот Сойер, мать его, Логан. Он недостаточно хорош для нее.
— Мне нравится розовый. — Может быть, было бы лучше, если бы я развернулся и встал в пробке. Все в этой женщине связывает меня узлом.
— О, тогда я должна показать тебе, что у меня еще есть. — Она выходит из-за прилавка и, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, хватает меня за запястье.
У Лив, может, и есть множество нежных изгибов, созданных для мужских объятий, но я выше её как минимум сантиметров на тридцать. Черт, я, наверное, и тяжелее ее килограмм на сорок пять. Но когда она тянет меня за запястье, мои ноги следуют за ней. Я почти уверен, что она могла бы таскать меня по всему миру, и я бы никогда не захотел останавливаться.
Прикосновение ее нежных пальцев к моему запястью ощущается так, будто меня сковали наручниками из цветов. Когда я опускаю взгляд, в голову лезут самые разные грязные мысли. Первая — о том, как она держит его, пока я зарываюсь лицом между ее ног. Мне нужно отвернуться, иначе она увидит, каким большим может стать мой член, и тогда я ее по-настоящему спугну.
— Что думаешь? — Она отпускает мое запястье, когда мы подходим к витрине перед окном, и я смотрю на ее руку.
Хочу сказать ей, что, по-моему, она должна снова взять меня, но потом понимаю, что та говорит о том, что сама сделала. Я уже раньше заметил кофейный столик и сразу понял, что он ее. Не потому, что он розовый, а потому, что в нем столько любви. Лейн, сестра-близнец Лив, делает прекрасную мебель и отлично работает по дереву, но они разные.
Если бы кто-нибудь зашел в мой старый дом в городе, он, вероятно, сказал бы, что он скучный. Все было предельно лаконично и без красок. С тех пор как переехал Коттонвуд и увидел работы Лив, я начал менять свое мнение. Сначала я купил их, потому что она мне понравилась, и не знал, как пригласить ее на свидание. Но чем больше смотрю на них каждый день, тем больше думаю о том, как она счастлива, что вкладывает в них любовь. Частичка ее любви всегда со мной, и если, заполнив мой дом вещами, которые она сделала, я стану на шаг ближе к ней, это будет беспроигрышный вариант.
— Он прекрасен, — говорю я ей, и это действительно так. Я вижу нежные белые цветы по краю и представляю, как она старалась, чтобы каждый из них был идеальным. Держу пари, она даже делала этот милый жест — высовывала язычок из уголка рта, когда сосредотачивалась. — Ты занимаешься доставкой?
— Доставкой?
Она смотрит на маленький кофейный столик, а затем снова на меня. Ее взгляд медленно скользит вверх и вниз по моему телу, и мне приходится бороться с собой, чтобы не заерзать и не смутиться. Кофейный столик, наверное, размером с
