сел в лужу или наступил в дерьмо — держи лицо. Если держишь лицо, никто об этом и не вспомнит. А если не держишь, начнут полоскать и при любом удобном случае припомнят.
Карелин умел держать лицо. Он знал, что сейчас в нём ничего не дрогнуло, когда Наташа резко вскочила на ноги, — но, к сожалению, не дрогнуло только в лице.
В душе Макс ощущал разочарование, а ещё какое-то страшное расстройство, как было много лет назад, когда у мамы из сумки украли всю зарплату и он остался без обещанной «плейстейшен».
Тогда тоже не было надежды, что получится купить в следующий раз. Потому что следующая зарплата пошла на зимнюю обувь для него и сестры.
Вот и сейчас неизвестно, когда он сможет потрогать Наташу ещё. Возможно, что и никогда. По крайней мере, если судить по её решительному виду, который Карелин рассмотрел несмотря на слезящиеся от резко вспыхнувшего света глаза.
Между тем лифт затормозил, двери открылись, и искусственный женский голос произнёс:
— Сорок девятый этаж.
— Макс, нам пора, — засуетилась Диана, моргая и при этом жмурясь, и он встал, а затем помог подняться и ей. Подхватил с пола всю одежду, обернулся к Касаткиной и протянул её куртку, стараясь улыбнуться как можно непринуждённее:
— Хорошего дня, Наташ.
Уже произнося её имя, Макс вспомнил, что почти одиннадцать лет назад обещал самому себе: больше никаких «Наташ», только официальное «Наталья». И не было у него ни одной осечки с тех пор. Однако сегодня что-то пошло не так.
— И тебе, Максим, — ответила она, тоже проигнорировав их обычное выканье, но тем не менее не глядя в глаза. Взяла куртку и отошла в сторону, пропуская его и Диану.
Карелин шагнул в коридор, прочь из лифта, чувствуя, как Диана привычно цепляется за его локоть, и неожиданно ощутив из-за этого странное раздражение. Хотя он встречался с Дианой уже почти полгода, и за это время она его ни разу не раздражала, за что он её и ценил. Тем более сейчас раздражаться вроде бы не из-за чего, она слова не сказала…
Секунду спустя, когда за спиной Карелина закрылись двери лифта, он осознал, что раздражение это направлено вовсе не на Диану. И даже не на Наташу, которая умудрялась отравлять его кровь одним своим существованием.
Нет. Он раздражался на самого себя.
Только вот из-за чего не мог понять.
7
Наташа
Эдуарда Акопяна, начальника Наташи, в офисе не оказалось. И судя по телефону, схватиться её он не успел — оповещений о пропущенных вызовах не было. На стационарном телефоне, правда, обнаружилось несколько звонков, но ничего срочного или важного — можно было вздохнуть спокойно.
Эдуард Арамович был требовательным и строгим начальником, но и справедливым. Наташа называла его по имени-отчеству, хотя он был чуть младше неё, — но им с Эдуардом так оказалось проще. Её шеф, так же, как и она сама, чётко соблюдал субординацию — сбоила она лишь с Карелиным, который всё-таки был его другом. В остальных случаях Эдуард предпочитал не находиться на короткой ноге с подчинёнными и Наташу, несмотря на то, что она знала его давно и выполняла даже очень интимные поручения, называл исключительно на «вы». Её это полностью устраивало, более того — Наташа даже порой гордилась своим шефом, который держал на работе только по-настоящему ценных сотрудников и не желал заводить секретарш для услады зрения и других органов. Настоящий молодец! И хорошо, что он наконец нашёл себе нормальную девушку, а то много лет встречался с одними эскортницами — Наташу аж тоска брала, когда она их видела на официальных мероприятиях в компании с шефом.
Диана, кстати говоря, была бывшей эскортницей Эдуарда — то есть Макс, по сути, подобрал за шефом «объедки». Нехорошо так думать, разумеется, но для Наташи всё-таки было в этом что-то противное. Впрочем, Карелин, в отличие от неё, брезгливостью явно не страдал — он совершенно спокойно, если судить по слухам, встречался с Дианой, которую до него пользовал Эдуард, и ничего его не смущало. Хотя в офисе никто не ведал про сей любопытный факт. Одна Наташа и знала, поскольку несколько раз покупала Диане билеты на самолёт, бронировала гостиницу и заказывала доставку на адрес её квартиры. Эдуарда в обществе Дианы никто не фотографировал, потому про неё и Макса особенно не болтали, а Наташа не спешила раскрывать эту тайну. Зачем? На месть подобная глупость не тянет, а больше и незачем.
Она познакомилась с Карелиным в первый же день работы на Эдуарда. В то время Акопян-младший только начинал свой путь частичного управления активами и бизнесом отца, офис находился в другом месте, но здание тем не менее было элитным. Наташа никак не могла найти работу, не хотели её брать, учитывая двоих сыновей трёх и девяти лет. А ей срочно была нужна работа, потому что муж как раз в то время заявил, что уходит. Платить алименты, разумеется, будет, но где реальные траты на детей — а где алименты?
Разумеется, Наташа могла бы выйти на свою декретную должность — она когда-то работала преподавателем русского языка и стилистики в одном из высших учебных заведений столицы, но ей хотелось найти что-нибудь более высокооплачиваемое: зарплата в их институте была слёзная, тем более что учебные часы и без неё оказались распределены. Скандалить, качать права, выбивать себе время на занятия — да, был и такой путь, но Наташа решила попробовать что-то иное. Идти в репетиторы не было желания, а вот секретарь или личный помощник — хороший вариант.
Но везде ей отказывали, как только узнавали про детей. Так и говорили: простите, но нам нужен полноценный работник, а не сотрудник с постоянно открытым больничным листом. Наташа пыталась объяснить, что не болеют её мальчишки настолько часто, да и бабушка с дедушкой помогут, если что, — но куда там! Рисковать никто не хотел.
Почему рискнуть захотел Эдуард, она не знала — не обсуждала с ним никогда этот вопрос. Просто пришла на собеседование, рассказала о себе всё честно — родилась, училась, работала, ушла в декрет, теперь возвращаюсь к работе, нахожусь в процессе развода, — и будущий начальник, выслушав её, подытожил:
— Я вас беру. Испытательный срок три месяца. Оклад… — Он назвал такую сумму, что у Наташи чуть челюсть не отвалилась. — Но эти деньги я плачу не за красивые глаза. Мне нужен надёжный человек,
