Он замедляется, почти останавливается, и я громко всхлипываю от разочарования.
— Сделай со мной все… — с трудом выталкиваю слова.
Я слышу звук плевка, чувствую, как он растирает теплую слюну между моих ягодиц. Я вздрагиваю, пытаюсь вырваться. Не хочу так, хочу по-нормальному.
Шлепает меня по попке и вновь притягивает к себе, прикусывает кожу на плече.
— Ты моя, Лиз, — это все словно наказание. — Моя. Еще раз увижу кого-то рядом…
Он не договаривает, резко вводит в мою попку палец и опять трется членом между моих влажных бедер. Мне казалось это больно и неприятно, когда тебе вставляют в попку, но я стону, когда его палец легко проникает в меня, а мышцы начинают сладко вздрагивать вокруг.
— Почему ты меня не хочешь? — всхлипываю, изнываю от бешеного возбуждения, от которого низ живота напрягается и тяжелеет.
— Ты не чувствуешь, как я тебя хочу? — он чуть шлепает меня твердым членом по промежности. — Сожми бедра, Лиз.
Он прижимает меня к себе еще крепче, и я сдавливаю его твердый член так, что плоть врезается между моих складочек, трет клитор, который набухший до болезненности.
— Хорошая девочка, — шепчет хрипло и просовывает в мою попку второй палец. — Моя хорошая девочка.
Я грызу внутреннюю часть щеки, чтобы не заорать — мне кажется, я сейчас порвусь, но когда ему удается всунуть в меня пальцы на все фаланги, боль сменяется на распирание, сводящее с ума, но такое приятное. Я трусь об него — хочу, чтобы Булат кончил.
— Какая узкая, — хрипло шепчет и разводит во мне пальцы, упирается ими в стеночки, которые пульсируют. — В твоих дырочках еще никого не было?
— Нет, ты же знаешь, — мычу я. — Пожалуйста, дай кончить.
— Мне нравится, когда ты такая… Послушная. — он ускоряет движения, и я всем телом чувствую его пульсации. — Расскажи, как ты меня хочешь.
Он трахает мою попку пальцами, растягивая ее все сильнее, а другой рукой трет мой клитор, грубо и возбуждающе.
— Хочу тебя… — стону я. — Сделай со мной все.
Он стонет так громко, что я боюсь, что она проснется, но голова отлетает, и становится насрать.
Булат проводит кончиком языка по задней стороне моей шеи, вдоль позвоночника, и глубоко вталкивает в меня пальцы, двигает ими синхронно с толчками члена между моих бедер.
Я хочу его губы, но Булат не дает мне так извернуться, а все крепче прижимает меня к себе. Я почти вскрикиваю, но он вовремя зажимает мне рот ладонью. Меня почти подкидывает, и я болезненно сжимаюсь вокруг его пальцев, сама насаживаюсь на них глубоко и опять съеживаюсь комочком.
Он вздрагивает, весь дрожит, и мои бедра обливает теплым и густым.
Резко разворачивает меня лицом к себе, утыкается влажной головкой в живот и впивается в губы поцелуем. Я дышу его воздухом, оплетаю его руками и ногами, вжимаюсь в отчима всем телом.
— Ты же понимаешь, что это наш маленький секрет? — проговаривает с усмешкой, и что-то внутри меня рвется. — Поверь, я всеми силами пытался этого избежать.
— Булат, я думала…
— Завтра поговорим, — бросает, поднимаясь. — Если устроишь мне сейчас истерику, все кончится, — жестко затыкает меня и идет к двери.
6
Булат
Я почти сделал ее своей. Сделал своей, когда мне нельзя было даже касаться ее. Не стоило даже приближаться. Но вместо того, чтобы держать дистанцию.
Чтоб не испортить девчонку, свою ученицу, я даже женился на Альбине, которая давно подбивала ко мне клинья. Я знал, что у нее есть дочка, которая живет с отцом, но даже в мыслях не было, что это Лиза.
Когда мы поженились, моя малышка поступила в универ и переехала жить к нам, потому что близко до учебы.
Попал ты, Булат. Пипец, как попал. Хорошо бы снять ей квартиру и отселить. Но у меня уже рука не поднимется, когда я попробовал ее, ощутил, как Звездочка кончает.
Провожу ладонью по лицу, пытаюсь уже очнуться от этого пиздеца, который на меня свалился. Безумие какое-то. Она словно пропитала меня всего. Все еще чувствую во рту ее вкус, в ноздрях так и стоит ее запах, я чувствую под пальцами ее влажную, бархатистую кожу.
Мысли о Лизе, порочные и такие возбуждающие, прерывает вибрация в кармане. Выуживаю телефон. Хочу какое-нибудь истеричное, пошлое сообщение от нее, но высвечивается ненавистное “жена”:
“Булат, что между нами происходит? Вчера ты был очень груб. Сегодня игнорируешь”.
“Прости меня, — быстро набиваю ответ. — Просто устал и еще театр этот дебильный. Все хорошо, Аль”.
“Правда? Мне кажется, ты меня совсем не любишь. У тебя кто-то есть?”
“Никого у меня нет, солнце, — продолжаю врать, потому что потеряю Лизу, если разведемся. — Прости, не сдержался, рыкнул на тебя. Не будет больше такого”.
“Ок, забыли. Лизка у подружки ночует, я приготовлю ужин. Жду тебя”.
“Блин, совсем забыл. Я в ночь везу команду на соревнования, — вновь вру. Просто не могу домой. — Извини, что раньше не сказал. Замотался совсем”.
“Конечно, малыш. Ты такой замечательный. Всего себя отдаешь детям. Ты пиши, как обустроитесь. Люблю тебя”.
“Обязательно, — набиваю быстро. — До понедельника. И я”.
— Булат, — тяжелая рука крепко хлопает меня по плечу, — привет, братишка.
— Привет, Паш, — оборачиваюсь, натянуто улыбаюсь коллеге. — Пойдем, махнем по пивку.
— Давай в другой раз, — отмахиваюсь. — Я сейчас поплаваю и домой. Жена ждет.
— Точно? — прищуривается он и смотрит на меня как-то странно.
— Точняк, — улыбаюсь натянуто. — В другой раз.
Он вроде бы уже разворачивается, чтобы уйти, но стопорится на полпути и как-то весь жмется-мнется, явно собираясь ляпнуть что-то неприятное.
— Булат, слушай, — все же тянет он, смотря мимо меня. — Родители некоторых детей недовольны твоей работой, мало внимания уделяешь, говорят.
— Мало внимания, — усмехаюсь. — Им так кажется, но я разрулю. Иди. Поплаваю и все закрою.
— Ты уж разрули, — усмехается он, разворачивается и уходит.
— Вот же блядство, — вырывается, когда я остаюсь один. — Вся жизнь по пизде из-за нее.
Если разведусь и начну отношения с Лизой, то Альбина по всем сторонам раззвонит, какой я нехороший. Карьере придет конец — никто меня на пушечный выстрел к детям не подпустит. И пофиг, что все взаимно, и ей уже восемнадцать.
И это еще только верхушка айсберга. Аля все сделает, чтоб изолировать Лизу от меня. Наговорит ей всякого, чтоб моя Звездочка меня возненавидела. Уже ненавидит за то, как я себя веду.
Я скидываю шмотки, напяливаю резиновую шапочку и очки и погружаюсь в воду. Меня вскроет, если я не сброшу дурь прямо сейчас. Нужно либо потрахаться так, чтоб не сдерживать себя, и уж точно не с женой, либо плавать до судорог.
Вода забирает напряжение, чистит голову. Я чувствую, как мышцы все больше забиваются каждый раз, когда я отталкиваюсь ногами от стенки бассейна и вновь плыву до другой его края. Тело избавляется от болезненного, рвущего жилы возбуждения, а голова все так же горит: закрываю глаза, и она под веками. Мои руки помнят ее тело в мельчайших моментах, в ушах ее стоны… и ее глаза. Я хочу видеть ее глаза в тот момент, когда она кончает.
— Булат, — звонкий голос надо мной. — Нам надо поговорить.
Я стягиваю с себя шапочку, которая противно щелкает, и очки, протираю пальцами глаза от затекшей воды и смотрю на нее.
— Что ты здесь делаешь, Лиз? — натягиваю непроницаемое выражение лица. Надо с этим решать. — Мама сказала, что ты ночуешь у подруги.
Ревность рвет мне вены. Подружкой вполне может оказаться тот пацан, или другой. Она же такая манкая, от нее просто пахнет гормонами и сексом. А эти спермотоксикозники так и вьются рядом. И все же я делаю вид, что ничего такого не произошло, и мы все еще отыгрываем роли падчерицы и отчима.
— Что я здесь делаю?! — выдает, задыхаясь от злости. — Ты трахнул меня, а теперь делаешь вид, что так и надо.
— Лиз, — я буквально чувствую, как мои пальцы туго стягивает ее анальное колечко, — мне не следовало приходить. Прости. Больше такого не повторится.
