на моем лице. А улыбался я последний раз очень давно…
Глава 3
НикТо.
— Зачем тебе моя обувь? — с нескрываемым интересом спрашиваю у Аси.
— Просто.
— Ну, ладно, — машина медленно катится по практически безлюдной улице. Чуть приподняв ногу и наклонившись, стягиваю замшевый лофер. Поднимаю его и демонстрирую, протягивая руку через пассажирское окно чуть ли не полностью высунув его на улицу так, чтобы девчонка рассмотрела.
— А, точно… были, вспомнила, — подтверждает она кивком.
— Ну раз ты меня признала, — забавная ситуация, первый раз в жизни меня идентифицируют по обуви, — садись, — громко говорю, обуваясь на ходу.
— Нет, спасибо. Не сяду.
— Почему? — искренне удивляюсь. — Зачем я тогда проделывал все это с обувью?
— Не знаю? Я попросила, вы сделали… ничего криминального.
— Так если ты в любом случае не собиралась садиться ко мне в машину, зачем эта проверка? — пару минут назад я чувствовал себя смертельно уставшим. Сейчас же, в связи с проснувшимся интересом и азартом «кто-кого», будто второе дыхание открылось.
— Теперь я знаю, что вы не какой-то там заезжий маньячелло, который предлагает подвезти беззащитных девушек, а человек носящий знакомые мне мокасины.
— Это лоферы, — поправляю ее.
— Обязательно запомню это название. Погуглю на досуге, чем лоферы отличаются от мокасин.
— Так почему не хочешь сесть в машину?
— Потому что я уже пришла, — сообщает Ася. Взмах руки на прощанье и резкий поворот в арку, которая соединяет две пятиэтажки. Двор, как я понимаю, состоит из трех домов, и отделен высокой шлакоблочной стеной от небольшого сквера. Я проехал его только что, медленно следуя за Асей. Получается, что она живет в пяти минутах ходьбы от работы — удобно. В большом мегаполисе — это редкостная удача.
Стою перед аркой и не решаюсь продолжить свой путь. Мне вообще в другой район, так называемый «Новый». Он расположен значительно дальше от центра, в котором и живет Ася, только кроме названия «Центр», плюсов больше никаких, потому что всего в нескольких километрах расположены два завода и запах здесь стоит умопомрачительный, бонусом идет сизый дым или смог, окутывающий город совсем не таинственной дымкой.
Щелкаю поворотником и, сворачиваю в арку. Что мною движет? Интерес? Желание проверить, действительно ли она живет в этом доме или свернула сюда только для того, чтобы отделаться? Я просто это делаю… объяснений нет.
Стоило мне въехать во двор, как у первого же подъезда я увидел Асю, сидящую на старой, давно не знавшей краски лавочке.
Торможу прямо напротив нее.
— Может все-таки стоит принять мое предложение, а не таскаться по дворам в такую рань? — нахмурившись, спрашиваю у нее. — Садись в машину.
— Я погорячилась, когда вычеркнула вас из списков маньяков, — Ася смотрит на меня исподлобья.
— Давай я просто отвезу тебя домой и все, на сегодня я сделаю одно доброе дело и до завтра буду совершенно свободен.
— У вас есть счетчик добрых дел? — настороженно интересуется она.
— Ага, акции моей доброты лимитированы. Как только перебор, люди сразу думают, что ты недалекий лошок, входят во вкус и без зазрения совести начинают припахивать тебя.
— Я вас огорчу, вам сейчас не удастся добавить себе бал за мой счет, — закинув ногу на ногу сообщает Ася.
— Потому что… — делаю взмах рукой, даю ей возможность продолжить свою мысль. Я не люблю домысливать за других. Я и так сейчас совершаю невиданный ранее для себя поступок — кого-то уговариваю. Вот уже год и три месяца я перестал это практиковать.
— Потому что… — продолжает Ася, — это реально мой дом и мой подъезд.
Ничего не понимаю. Глушу машину и выхожу на улицу. Задираю голову и критически осматриваю дом. Обычная пятиэтажка средней убитости…
Подхожу к ней и оценивающе смотрю. Ася сидит на убогой лавке, словно королева на троне. Откуда в ней столько грации, изящества, утонченности… Мама бы отдала многое, чтобы заполучить такую балерину.
Мотнул головой из стороны в сторону, смахивая с себя пелену из ненужных размышлений.
Я изучаю ее, а она меня.
— Чего тогда тут сидишь? Не устала на работе?
— Вот, решила воздухом подышать, а то все в помещении, да в помещении.
— Да, — сажусь рядом с ней на лавку, — воздух у вас, что надо, прямо горная свежесть.
— Какой есть, другой не завозят. — Поворачиваюсь в ее сторону и смотрю. Наши лица совсем близко. Все, что раньше скрывало отвратительное освещение ресторана и начинающийся рассвет, стало как на ладони.
Девчонка реально хороша. Бархатистая кожа, полные губы, аккуратный нос и… голубые глаза в сочетании с каштановыми волосами. Красотка…
— А можно вопрос? — Ася смотрит на меня с неменьшим интересом.
— Валяй, — откидываюсь назад, закидываю ногу на ногу, а левую руку кладу на спинку лавки.
— Вы же тот страшный и ужасный тип, которым нас на собрании пугал директор?
— Скорее всего, — уклончиво предполагаю.
— Тогда два вопроса, — она поднимает руку и показывает два пальца. А я снова лыблюсь, так как выражение ее лица — это что-то с чем-то. — Первый: «Зачем вы заставили дочку мэра убирать?», а второй: «Чего вы ко мне прицепились?».
— Могу отвечать? — она лишь кивает. Загибаю один ее палец, — первое: «Потому что…», и ответ на второй вопрос…
— Стойте-стойте! Дайте угадаю! — перебивает она меня. — «Потому что…».
— Ты прямо сняла слова с моего языка.
— Понятно… — задумчиво тянет она, а потом оборачивается, смотрит на окна второго этажа, где горит свет и снова возвращает свое внимание мне. — Я бы сказала, что мне приятна ваша забота, но это прямо перебор.
— Может быть. Мы — страшные и ужасные типы, те еще неадекваты. Делаем все, что взбредет в голову.
Замечаю, что свет в том окне, куда смотрела Ася гаснет. Она оборачивается снова, замечая мой интерес к окну. Видит изменение, и резко поднимается.
— Ну, спасибо, что составили компанию, я пошла, — пятясь задом, говорит Ася.
— Кто там, — показываю глазами на окно, — и почему ты ждала, пока он выключит свет?
— Дайте подумаю, — она поднимает глаза вверх и принимается постукивать указательным пальцем по нижней губе. — «Потому что…», — резкий поворот, и она скрывается в подъезде.
Ну и кто больной на голову? Мне срочно нужен психиатр. Походу полугодовое хождение к психологу не помогло, пора повышать уровень психологической помощи.
И что это вообще было? Помутнее, ей-богу…
Я, человек не симпатизирующий людям в целом, не получающий никакого удовольствия от общения с ними, переступая через себя только в рабочих вопросах, почему-то решил сегодня проявить инициативу.
А ведь я давно перестал выступать инициатором различного рода предложений… Сказался горький опыт проживания в странном искусственном мирке под
