себялюбие. И, если честно, по моему мнению, не справится с этим Воронов никогда.
Но имею ли я право вмешиваться и убеждать его в этом?
– Марта Викторовна, можно к вам? – стучится начальница отдела кадров. – Я по поводу Вороновой Ларисы Александровны. Клиника начала только работать, несколько дней всего прошло, а она уже опаздывает на работу. А позавчера вообще её не было. Я хотела заставить её объяснительную писать, но она… представляете, сунула мне справку, что была задержана полицией! – с эмоцией нескрываемого удивления говорит мне.
– Да, про этот случай я знаю, – опускаю подробности.
– Но что делать мне? Ладно, один день, но теперь она продолжает опаздывать каждый день! Лариса Александровна пришла на работу почти в десять утра, хотя рабочий день начинается в восемь. Вчера, кстати, ушла тоже уже в два часа, попросив ресепшен отменить записанных пациентов, сославшись на головную боль.
– Составляйте все необходимые документы, чтобы в будущем уволить её по статье.
– Но… её отец – собственник клиники. Как же я могу…
– Я тоже собственник, если вы забыли. Поэтому смело делайте то, что я говорю. И главное – ничего не бойтесь и ни за что не переживайте. Воронов не будет против, если всё будете оформлять по закону.
Наталья Петровна выходит, а я довольно думаю о поведении Ларисы. Она ведь, по сути, помогает мне своими же руками уволить её.
Что же я, буду отказываться от такой помощи? Нет!
Напротив, пусть продолжает в том же духе! С завтрашнего дня каждое опоздание будет оформляться официальными бумагами.
Вернувшись вечером домой, захожу на кухню и замечаю абсолютный беспорядок.
Грязная посуда в раковине, крошки на столе, разлитый чай, который даже не удосужились вытереть эта мадам и её ухажёр...
Закрываю глаза, сжимаю кулаки и глубоко делаю несколько раз вдох и выдох.
Пока молчу. Мне надо хотя бы несколько дней такого свинарника.
Думая о том, что они обязаны сами себя кормить, из морозилки выгребаю всю заморозку, типа самодельных пельменей, которые так любит Белов, из холодильника продукты, в том числе долгоиграющие.
Они сами должны обеспечивать себя едой, а последний раз закупала продукты я. И точно не для неё.
Мелочность? Да! Но наша жизнь состоит из мелочей. Пусть эти мелочи потихоньку начнут показывать ей жизнь, где нет помощников и домработниц, где надо само́й поднимать зад и идти в магазин.
Произвожу манипуляции со стиральной машиной, которые дал мне мой хороший знакомый. Благодаря им машинка будет работать, но не будет крутить барабан, а, соответственно, и стирать.
Пусть эта девка ручками постирает, как в я в свои двадцать, когда начинала с ним жить.
Это только начало нашей совместной жизни, и вполне вероятно, я не всё учла, но главное начало. А там разберусь.
Подходя к подъезду сегодня, замечаю, что внизу уже который день припаркована чёрная машина. Она выглядит слишком уж заметной, словно нарочно привлекала к себе внимание.
Я замедляю шаг, присматриваюсь и сразу узнаю сидящего за рулём человека.
Это один из охранников Воронова. Я видела его не раз рядом с Александром Николаевичем, так что ошибки быть не может.
Сердце невольно заколотилось, и естественные мысли «зачем он здесь?»
Воронов обещал, не вмешиваться в мои методы воспитания где Лариса останется без помощи со стороны семьи. Но если его человек здесь, значит, что-то изменилось? Ну не просто так он здесь сидит?
Пока я не могу ответить на свои вопросы и чувствую, как внутри меня нарастает тревога.
Если Александр Николаевич изменит своё решение по поводу дочери и начнёт несмотря на наши договорённости, помогать ей деньгами, одной мне при таком раскладе будет нереально заставить её оценить все прелести жизни молодой жены небогатого мужа.
Не раздумывая, достаю телефон и набираю номер Воронова.
– Александр Николаевич, – стараюсь говорить спокойно, но сама ощущаю, как напряжена. – Здравствуйте.
– Добрый день, Марта Викторовна. Уже соскучились по мне?
– Здесь такое дело. Очень надеюсь, что я не права.
– Что случилось? – переходит с весёлого тона на строгий.
– Я не первый день замечаю одну и ту же машину возле своего дома. Уверена, что это кто-то из ваших. Зачем здесь ваш человек? Только не отрицайте, что это не он! Вы обещали, что для вашей дочери будут созданы все реальные условия жизни, и не будет никакого вмешательства извне. Никакой помощи, никаких передачек, ничего, – говорю быстро и уверенно.
Воронов на мгновение замолкает, и мне это молчание совсем не нравится. Неужели он обманул меня и уступил дочери в этом вопросе?
– Вы по-прежнему мне не доверяете... – вздыхает. – Да, Марта Викторовна, так и есть. Именно поэтому там мой человек. Он будет там на постоянке. Один вечер и ночь, другой день. Но он не для того, чтобы вредить. Напротив, помогать.
Выдыхаю после его слов.
– Зачем?
– Я знаю Ирину.
– Вашу бывшую жену?
– Да. Она не согласна с методами моего позднего воспитания и совершенно точно захочет помочь Ларисе. Даже знаю, как: начнёт передавать через своих помощниц деньги, продукты, готовые блюда, но я не позволю этого сделать. Я держу слово, которое дал вам, и не нарушу его. Вы можете не беспокоиться. Я ведь сам в этом очень заинтересован, помните?
Его слова успокаивают меня, потому что он уже доказал – Воронов человек слова. И это, признаться, приятно.
– Ну что ж, спасибо. Но кроме помощниц важно не забывать и о курьерах. Они могут проскользнуть мимо вашего охранника.
– Не переживайте, – также уверенно отвечает мне Воронов. – Мимо моих людей ни одна муха не пролетит!
Смеюсь в трубку, выдыхая через этот смех своё волнение.
– Марта Викторовна, может быть мне встретимся? – следом летит вопрос, который вводит меня в ступор.
– Зачем? Разве мы не всё обсудили?
– Поужинаем …
Глава 29.
Глава 29.
– Спасибо, что пригласили… – начинаю осторожно, – но...
Честно, я в полной растерянности от такого предложения.
– Не юлите, говорите как есть, – смеётся в трубку. – Я толстокожий, меня вряд ли сможет обидеть ваш отказ. Но почему вы против? Вас этот ужин ни к чему
