солнышко.
Слёзы радости скатились по щекам, на душе стало очень волнительно. Но я старалась говорить максимально ласково и ровно, чтоб не напугать малышку своей бурной реакцией — это впервые, когда я услышала голос своей дочери.
— Папа сказал, что ты скоро к нам приедешь, это правда?
— Правда, солнышко.
— Хорошо. Мы с Юлей и папой тебя очень-очень ждём. Приезжай к нам скорее. Я покажу тебе дом, где мы живём. Тебе понравится. Здесь море и песок…
Оля не договорила. На заднем фоне послышался шум, и я поняла, что Олег забрал у девочки телефон, потому что малышка едва не сказала лишнего.
— Слышала? — усмехнулся Майорский, и моя радость сменилась злостью.
— Слышала, — процедила через зубы, но тут же переборола себя и сменила тон: — Спасибо, что дал поговорить с дочерью.
— Мы тебя ждём, Яра. Если ты ещё не передумала, то приезжай к нам.
— Куда?
Олег снова усмехнулся, и я замолчала. Конечно же, так он сразу и скажет. Он мне всю душу вымотает, прежде чем я что-либо узнаю.
— Собирай пока чемоданы. Садись на ближайший самолёт в любую страну Европы и жди моих дальнейших инструкций.
— Ты сейчас серьёзно, Олег? Не разыгрываешь меня?
— Ну не приезжай тогда, раз не веришь. И больше я звонить не буду, Яра. Моё предложение действует только один раз.
Почувствовав, что Майорский разозлился и в любой момент может повесить трубку, я поспешила его разубедить:
— Я приеду. Всё сделаю, как ты скажешь.
— Только сама приезжай, поняла? Если вздумаешь привести за собой хвост, а я об этом поверь узнаю, то ничего не получится. Тебя меня не обмануть, Ярина.
— Я поняла.
— Умница. Сделаешь, как я говорю и скоро встретишься с девочками.
* * *
Прохладный душ помог прийти в чувства и собраться с мыслями. Закутавшись в полотенце, я стояла напротив зеркала в ванной комнате и не отводила взгляда от своего лица. Отражение меня пугало. Я только сейчас почему-то заметила, как сильно изменилась за последние годы. На висках появились белые волоски, а вокруг глаз кожа стала тонкой, покрылась первыми морщинками. А мне всего двадцать девять, вся жизнь впереди, но не об этом сейчас болело моё сердце.
В мыслях я уже давно летела на самолёте навстречу к своим девочкам, а в реальности — не переставала сомневаться до последнего.
Одна половина меня умоляла не совершать глупостей, остаться дома с любимым мужем и сыном. Но голос второй половины набатом стучал в висках, просил воспользоваться шансом — речь же о детях, разве можно поступить иначе?
Постояв напротив зеркала целую вечность по ощущениям, я всё-таки заставила себя принять решение, возможно, самое важное в моей жизни. Быстрым шагом вышла из ванной, схватила ручку и чистый лист бумаги. Опустилась на кровать.
Что написать тебе, Керимов Эмин?
Как словами выразить все те чувства, что я испытываю к тебе уже много лет? Страшно вот так сбегать, зная, что ты придёшь в ярость. Но иначе ты меня не отпустишь, сам про это сказал. Тогда в твоём взгляде я увидела чудовищную злость, ты на дикого зверя стал похож.
"Я не могла поступить иначе. Прости меня, если сможешь", — вывела на бумаге и ужаснулась. Звучит как прощание, да? А что мне остаётся ещё? Сидеть и ждать, пока мои девочки станут взрослыми и, возможно, однажды сами захотят встретиться. Нет. Я не смогу прожить всю жизнь в ожидании. Мы нужны друг другу: вчера, сейчас, завтра, а когда-нибудь потом — слишком долго и даже может не настать.
Добавила в записку: “Я вас с сыном очень люблю”. И спрятала её в ящик стола.
Отвлеклась на телефон. Онлайн заказала билет на самолёт. Три часа ночи. Самолёт в Варшаву. Я успею.
Что жизнь подготовила — одному богу известно, но плыть по течению я тоже не собираюсь.
Достала небольшую дорожную сумку, собрала немного вещей и спрятала всё в гардеробной. Ещё не время.
Почувствовав, как меня душат эмоции, я вышла на балкон. Стала жадно глотать воздух открытым ртом. Сомнения всю душу выворачивали наизнанку.
“Эмин тебя не простит”, — твердил внутренний голос. И от этого ещё сильнее хотелось выть волком.
Но я успокаивала себя мыслями, что Эмин — не Олег. Он никогда не сможет забрать у меня сына. Чтобы ни случилось Керимов не станет нас разлучать — знаю точно.
* * *
Вечером за семейным ужином я не проронила ни слова. Давид первым вскочил из-за стола и поспешил в свою спальню смотреть мультики и играть на планшете.
Оставшись наедине с Эмином, я остро почувствовала на себе задумчивый взгляд мужа. Неужели догадался? Нет, вряд ли. Иначе бы Керимов уже рвал и метал, а не был спокойным, как обычно.
— Трудный день? Ты не притронулась к ужину, — заметил муж.
Я оторвала взгляд от тарелки, перестала ковырять вилкой несчастный стейк. Хотела улыбнуться, но мышцы на лице будто окаменели. Не слушались совсем.
Вместо ответа я просто кивнула и снова взглядом уткнулась в тарелку. А сердце кровью обливалось, мне смотреть на Керимова было невыносимо больно. Через семь часов у меня самолёт, я трусливо сбегу этой ночью.
Эмин поднялся со стула и медленной поступью приблизился ко мне. Встал за моей спиной, ладони положил мне на плечи. Начал массировать уставшие мышцы — он часто так делает по вечерам. Вроде всё привычно, но у меня по спине пробежался мороз, тело обдало дрожью. И Эмин это почувствовал, склонился надо мной, кончиком носа дотронулся до уха.
Шёпотом спросил:
— Что случилось, маленькая моя?
— Всё хорошо, — соврала я, боясь смотреть на мужа. Ведь если он сейчас заглянет в мои глаза, то всё поймёт.
— Посмотри на меня.
Я обернулась. Нехотя подняла голову.
Коснувшись моего подбородка пальцами, Эмин стал задумчивее больше прежнего.
— Говори, что случилось. Я же вижу, что с тобой что-то происходит.
— Ничего не случилось, Эмин. Просто я себя плохо чувствую.
— В больнице была?
— Пока нет. Завтра планирую, если не полегчает.
Вздохнув, Эмин сказал, что мне тогда стоит лечь спать пораньше и отдохнуть. Со стола он сам всё уберёт, посуду загрузит в посудомоечную машину.
* * *
Эмин
Закрывшись в кабинете, я долго сидел за столом. Не переставая слушал на телефоне запись короткого диалога. За Ярой давно ведётся прослушка, я знаю про все её разговоры.
“Папа сказал, что ты скоро к нам приедешь, это правда?”
“Правда, солнышко”
“Хорошо. Мы с Юлей и папой тебя очень-очень ждём. Приезжай к нам скорее. Я покажу тебе дом, где
