— Что-то она никогда не говорила, что у нее есть племянник, — подмечает бдительная соседка.
— Я в Новосибирске живу, приехал в Москву по делам. Вот решил навестить тетю. Мы много лет не виделись.
— Ох, сынок, горе какое! — вдруг меняет гнев на милость старушка. — Померла она. Давеча сорок дней прошло.
— Как умерла?
— Инсульт ее схватил. Она ж одна жила. Больше недели бедняжка в квартире пролежала, пока мы с соседями не спохватились. У нее ж собака была и несколько кошек — разводила она их для продажи. Одна кошка выскочила в окно, а назад забраться не могла. Она тут мяукала, мяукала… а потом приятельница Лидии пришла, тоже кошатница. Она и забеспокоилась, стала нам звонить, а мы полицию вызвали. Жучку вот я взяла. — Старушка показывает пальцем на собаку. — А кошку и котят, кто выжил, забрала кошатница.
Сажусь на корточки, глажу собаку. Псина выдает признаки удовольствия и лижет мне руки.
Значит, номер телефона принадлежит женщине, которая умерла. Кто же мог взять ее телефон?
Спрашиваю:
— А как же ее похоронили? Кто-нибудь из родственников был? Смогли оповестить?
— Кого смогли, оповестили. Вон Петька из соседнего подъезда обзванивал всех, кто у нее в записной книжке был.
— В какой записной книжке? Почему же тогда мне не позвонили? — Делаю вид, что расстроился.
— Наверное, вашего номера в ее телефоне не было. Петька только тех, кто в телефоне был записан, всех обзвонил. А коли вы давно не общались, наверное, вашего номера там не было.
— А что за Петька?
— Петька, он славный парень. Его родители жили раньше тут. А потом померли, квартира ему по наследству досталась. Он, правда, в ней не живет, приезжает иногда. Квартиру проверяет. В общем, редко бывает.
— А что, он знал Лидию Ивановну?
— Да, конечно. Мы тут все друг друга знаем, — махает рукой старушка. — Петька же вырос здесь во дворе на наших глазах. Он приехал как раз тогда, когда участковый с ребятами из полиции квартиру вскрывали. Вот и взялся сразу помогать. Я же говорю, он хороший, отзывчивый.
— А в какой квартире он живет? Я хочу его поблагодарить, что позаботился о тете.
— В сорок второй. Но его сейчас нет. Я же говорю, он редко заезжает, — поясняет старушка и добавляет: — А хотите, я вам его номер дам, позвоните, поблагодарите!
— Буду очень признателен.
Женщина возвращается к себе в квартиру, что-то ищет, потом выходит с клочком бумаги. На нем красивым почерком выведены цифры мобильного телефона:
— Вот, возьмите.
— Спасибо вам большое, поблагодарю его хотя бы по телефону. Расспрошу про родственников, которых ему удалось обзвонить.
— Да, он всех, кого мог, собрал.
— Спасибо, — говорю я. — Тогда я поеду, наверное…
— Езжай, сынок. Жалко, что вот пришлось тебе скорбные новости сообщать. Жизнь такая непредсказуемая…
— Да. До свидания.
Кручу листок с номером в руках. Надо будет еще и этот номер пробить. Так, ладно, за Васькой! Не могу допустить кастрации моего лучшего друга.
Опять звоню Валере. Куда он пропал? Опять не отвечает.
* * *
Никогда раньше не посещал такие места. Приют для кошек больше похож на старый заброшенный деревенский дом. Он непонятно как сохранился в конце тупика, за которым начиналась промзона. Забор довольно крепкий. За ним — остатки сада, какие-то сараи… Замок на воротах, однако, проржавел и не закрывается. Самодельная вывеска: «Зоолаборатория». Как-то передернуло: они что, на кошечках опыты ставят? Вроде по телефону не похожи на живодеров… Хотя всякое бывает, особенно сейчас!
Машину оставил снаружи. Прошел через калитку. Так и есть, старенький деревянный домик. Я даже не предполагал, что в Москве еще остались такие.
— Есть кто живой? — стучу в полуприкрытую дверь.
— Кто там? Проходите! — слышен голос в глубине домика.
Вхожу. Да, устойчиво тянет кошками. И дезинфекцией.
— Вы мне звонили насчет кота, я все никак не мог до вас добраться, далековато! Он, надеюсь, цел? Зовут Василий.
В предбаннике появилась девушка с длинной копной гладких каштановых волос. У нее большие добрые глаза и тонкий стан. Таким следует в модельном бизнесе работать, а не в приюте для кошек.
— Да, это моя сотрудница звонила. Добрый день, меня зовут Юля, я хозяйка Общества добрых дел, которое организовало этот приют. — Девушка протянула руку для пожатия. — Простите, я животных как раз кормлю. Все сотрудники по делам разъехались, пойдемте. Покажу его. Надеюсь, ваш. Так редко их хозяева находятся! — вздыхает девушка.
Мы идем в заднюю комнату, где по полкам стоят клетки. Почти все пустые. И много кошек крутится вокруг. Даже не могу их сосчитать сразу. Некоторые что-то едят, другие уже вылизываются. При этом все выглядит очень мирно. Однако я почувствовал, что стал объектом для внимательного изучения.
— Васька! Ты где? Кыс-кыс! Иди, к тебе пришли! — позвала девушка.
И вдруг кошачье мяуканье прорезал рев, именно рев, сирена, включенная на полную мощность! Из угла несется мохнатая торпеда, и я вижу своего милого, родного Васька.
— Василий! Слава богу! Это он! Нашелся! — не сдерживаюсь я.
Хватаю его на руки. Без сомнений, это он. Кот обнюхивает мое лицо и мурчит.
— Какое счастье! Я вижу. Ваш? — У Юлии наворачиваются слезы.
— Да, мой! Мой! — улыбаюсь я и целую кота в нос. Кот пускает слюни. Знак высочайшей радости. — Так я могу его забрать? Что я должен?
— Ничего не должны. Если хотите, можете оказать финансовую или любую другую помощь приюту и Обществу, сколько сможете. Ой, только дайте я вас сфотографирую. — Девушка убегает куда-то и возвращается с фотоаппаратом. — Я размещу объявление в Интернете, что Василий нашел свой дом! Улыбочку! — Она профессионально делает несколько фотографий.
Я достаю из кармана всю наличность, оставляю девушке.
— Это так щедро, спасибо вам! Общество добрых дел вас не забудет!
— Это вам, Юля, спасибо! Ну что, Василий, поехали домой? — Иду к выходу.
Вдруг кот вырывается у меня из рук и скрывается где-то под скамейкой.
— Василий, ты куда? — Иду за ним. Наклоняюсь. Под скамейкой сидит белая кошка, а рядом — мой Васек, и оба смотрят на меня. И как смотрят!
— Выходи. Поехали домой! — зову его.
Кот не двигается.
— Пойдем, что с тобой?
Кот коротко мяукает, но не двигается.
— А знаете, ваш Вася здесь себе невесту нашел: вон та красивая белая кошка — это она! Не хочет без нее уходить. — Юля добродушно смеется. — Знаете, какая у них любовь? Люди не всегда на такое способны! Они все вместе делают. Василий даже к пище не подходит без нее. А когда я им что-нибудь вкусненькое приношу, он сам не ест, все ей относит. Мы на этих двоих налюбоваться не можем.
