стараясь выбросить из головы наш секс. Мимолётная слабость — так я назвала прошедшее. Однако, к моему великому удивлению через три дня Кирилл вновь пришёл ко мне.
— Что? — настороженно спросила я, когда он демонстративно снял передо мной футболку.
— Догадайся, — хитро ответил он и потянулся ко мне с поцелуем, но я увернулась.
— Ты же не спишь с девушками больше одного раза. Так в чём дело? — я старалась держаться хладнокровно. Это было трудно, ведь тело помимо моей воли отреагировало на его возбуждение.
— Ты моя жена, — Кирилл пытался раздеть меня.
— И что с того. Ты же меня не любишь, — я упрямо сопротивлялась в его объятиях.
— Зато наши тела любят друг друга, — шепнул он мне. — Я же вижу, ты меня тоже хочешь.
Он подхватил меня под бёдра и, больше не спрашивая, перенёс на постель. Сопротивляться смысла не было — волна возбуждения пробежалась по всем моим членам, и я вновь оказалась в его власти.
Добровольно. И не последний раз.
* * *
— Софья, Софийка, маленькая хулиганка, иди сюда!
— Хи-хи-хи!
— Догоню, догоню, догоню…
— Хи-хи-хи…
Дочка взяла за привычку скидывать с моего стола всё, что попадало под руку. Это сродни стихийному бедствию, а началось ещё до того, как она научилась вставать в кроватке.
Вообще, это целое открытие и событие для маленького человечка — учиться уметь делать что-то новое, будь то ползание на четвереньках или подниматься, держась за что-нибудь.
Мне пришлось соответствовать Софье в росте, поэтому встала на четвереньки и, громко хлопая ладошами о пол, медленно «побежала» к ней. Комната озарилась громким восторженным визгом, и, упав на попу, дочка перевернулась и, как и мама, на четвереньках поползла от меня же.
— Догоню-догоню-догоню, — «пугала» я её, хохоча про себя, а про себя придумывая, куда же переложить документы ещё, чтобы ненароком моё сокровище не испортила. Стоит ли говорить об обслюнявленных и помятых документах к дипломной работе?
— Попалась!
Кирилл подхватил на руки Софью, и теперь они вдвоём «убегали» от меня. Разумеется, я тоже приняла вертикальное положение и наигранно охала. Дочка была в восторге!
Естественно, папа дочку в обиду не дал и водрузил себе на плечи. Мне пришлось изобразить дикую усталость и отставание, хотя на самом деле я просто воспользовалась случаем и вернулась к себе наводить порядок. Но я сама была виновата — просидела всю ночь у компьютера и забыла убрать документы с краю стола.
Справедливости ради Кирилл тоже не раз страдал от проказ любимицы — доченька как-то даже порвала важный контракт, и с тех пор ему пришлось убирать всё в шкаф. Но и это не стало преградой для мелкой хулиганки — Софийке очень понравилось открывать дверки и вываливать из них всё. В общем, не ребёнок, а стихийное бедствие!
Спустя время ко мне заглянул Кирилл со спящей дочкой на руках.
— Ну как, дописала?
— Да, почти, — кивнула я. — Спасибо, что забрал Софью. Осталось только ещё раз всё перепроверить — вдруг что пропустила.
Это была последняя версия дипломной работы — я лишь правила те замечания, которые получила в последний раз. На самом деле само содержание моего куратора устраивало, а вот с оформлением пришлось повозиться — ну никак у меня не получалось выставить нужные границы печатных листов. Не знаю, в чём дело: вроде бы и параметры правильные установлены, а в печатном варианте они смещались. В общем, намучилась!
Нажав последний раз «сохранить», я устало потерла глаза и посмотрела на Софью. Она как раз только что проснулась и слезала с кроватки — мы для этих целей специально сняли несколько прутьев с краю. Я поторопилась к ней, чтобы снять песочник и усадить дочку на горшок.
Это была настоящая победа, когда мы её приучили, и теперь наши штанишки и трусики за редким исключением были сухие. А ведь капризничала целую неделю, пока не привыкла. Тут ещё Лариса «масла в огонь подлила», выискав где-то статью, что детям сначала нужно привыкнуть к горшку в качестве игрушки.
«Доигрались»!
Софья тогда ни какую не хотела на нём сидеть — приходилось держать. А теперь она сама выдвигала его из-под кроватки. Кстати, чтобы не отвлекалась от нужных дел, мы с Кириллом купили ей обычный горшок, а с мордочкой уточки и ручками, который нам подарили, убрали с глаз долой.
— Пись-пись-пись! А, а-а! — подсказывала я звуки, чтобы дочка оправилась. — Вот и молодец, — похвалила я её, надевая трусики и колкоточки и поправляя футболку.
На всякий случай я привычно прикрыла дверь, пока ходила мыть горшок, чтобы Софья не вышла случайно без присмотра из комнаты и не упала с лестницы. Вернувшись, решила подсмотреть, чем она занята. И каково же было моё удивление, когда увидела её стоящую посреди комнаты и… делающую шаг.
«О, Боже! Софья пошла!» — чуть не воскликнула я.
— Ты чего подглядываешь? — шёпотом спросил меня Кирилл, подошедший совершенно неожиданно, но так вовремя.
— Смотри, — также шёпотом произнесла я, немного отстраняясь. — Сама пошла!
— Так, что за столпотворение? — громогласно поинтересовался дед Андрей с лестницы.
— Поти… — я так и не договорила.
Софийка отвлеклась на шум и упала на попку.
— Эх, дед, такой момент испортил, — с сожалением сказала я. — Я только хотела снять на видео первые шаги Софьюшки.
— Что? Наша лапочка пошла? — радостно воскликнул он. — Дайте-ка я посмотрю!
— Поздняк дед, всё интересное пропустил, — Кирилл с деловитым видом скрестил руки на груди и наигранно кисло покачал головой.
— Ничего не пропустил, — не разочаровался дед Андрей и важно открыл дверь, проходя в детскую. — Для любимого дедушки Софочка ещё раз покажет, как она умеет ходить. Ну, иди ко мне, моя хорошая.
Дед Андрей присел на корточки и протянул руки к правнучке. Та разулыбалась во весь пока ещё беззубый рот и… поползла. Мы с Кириллом смеялись до слёз. Вот уж облом!
— Это всё из-за вас! — несерьёзно возмутился дед Андрей. — Софийка вас стесняется! Быстро уходите отсюда!
Мы с Кириллом не стали спорить и, продолжая смеяться, стали спускаться вниз, как вдруг он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл к себе наверх.
— Я лучше возьму видеокамеру, — объяснил он мне. — На телефоне качество не то будет.
На самом деле сейчас у нас стало условным названием «его» или «моя» комнаты. Кирилл теперь каждую ночь спал со мной на диване в детской, за исключением тех дней, когда работал допоздна. Это произошло постепенно. А я… не возражала. Мне и правда было хорошо с ним.
Было бы глупо всю жизнь дуться на него из-за прошлого. Тем более
