жена.
— Нужно хорошо обдумать, — продолжает задумчиво Алексей.
— Да, — и снова Аля.
— Взвесить все за и против, это не в соседний город, у нас свой дом, — добавляет мужчина.
— Да, — восклицает мать моего сына, уже заставляя всех посмотреть на неё.
— Ты в порядке? — с усмешкой спрашиваю я.
— Да, — кивает, а я едва смех сдерживаю от её растерянного лица.
— Ладно, поехали, всё покажу, а там сами решите, — проговариваю и вскоре мы выдвигаемся в нужном направлении.
Аля всю дорогу смотрит в боковое окно, но мыслями явно не здесь. Наверное, сама обдумывает плюсы и минусы переезда родителей. Лично мне эти люди нравятся, и ничего против не имею, наоборот, я вижу одни плюсы, если они будут поближе. Надеюсь, Хрустальная по итогу согласится со мной.
— И сколько лет ты занимаешься этим приютом? — интересуется Алексей.
— Около четырёх лет, — отвечаю, немного подумав и посчитав в голове.
— А проблем с законом нет? Вряд ли любой человек может взять и открыть детский дом, — спрашивает мужчина, и мне приятен его интерес.
— В том-то и дело, что это не детский дом, у меня нет детей младше двенадцати лет, и я не забирал их из детдомов или у родителей, это дети, которые не выдержали нахождения в тех условиях и сбежали, — развёрнуто поясняю. — С законом всё решил предельно просто, — произношу и пальцами показываю, как именно, изображая подсчёт купюр. — Это Аля назвала наше заведение приютом, по документам мы центр для трудных подростков.
— Ясно, — кивает Алексей, но надолго не замолкает. — А средства откуда? Это явно недешёвое занятие. Сколько там детей? Их надо кормить, одевать, обувать; образование и плюс поддержание самого здания, зарплата работникам, — правильные вопросы задаёт мужчина.
— Начал со своих денег, через год понял, что не вывожу, и нашёл спонсоров, тех, кому нужно засветиться в обществе в качестве благотворителя. Кто-то хочет публично жертвовать деньги, привозит прессу. А некоторые, наоборот, — замаливают грехи молодости, — говорю правду, ничего не скрывая.
— А почему ты это делаешь? — вопрос прилетает от моей тёщи.
Я на минуту замолкаю и ощущаю взгляд Али на себе, но скрывать что-либо не вижу смысла.
— После смерти мамы меня отправили в детский дом, откуда я очень быстро сбежал, потому что лучше было под мостом, чем в тех условиях. И на тот момент, когда я ночевал на улице, я был бы безумно рад, если бы меня подобрал кто-нибудь и отвёз в тёплое и чистое место, — отвечаю и на добрые минут десять в машине воцаряется тишина, но мы как раз подъезжаем.
— Вот что тебе мешало рассказать нам об этом парне раньше, хороший ведь человек, чего его скрывать? — доносится до меня голос Наталии, когда выхожу из тачки.
— Мама, — вздыхает Аля, а я губы поджимаю, прекрасно помня, что ей мешало.
— Здравствуйте! — здоровается со мной охранник у входа.
С заднего двора слышны детские визги, наверняка балуются у бассейна. Велел Максу притащить им надувной, чтобы они насладились последними днями лета.
— Здорово, — пожимаю мужчине руку и придерживаю дверь, чтобы мои новоиспечённые родственники прошли внутрь.
Полчаса уходит на экскурсию, и я остаюсь довольным реакцией родителей Али. Им нравится то, что они видят, а мне приятно, что люди ценят мою работу. Потом всем составом выходим во двор, и стоит детям увидеть мою жену, с криками «Алёна Алексеевна!» они несутся к ней.
— Эй, осторожно! — рявкаю я, потому что на руках Али мой сын, который от количества разных звуков не знает, в какую сторону смотреть, мотая головой.
— Давай мне, — Наталия забирает Даню с рук Хрустальной, и та отходит чуть в сторону, чтобы пообщаться с детьми.
— Давид, привет, — рядом со мной вырастает Даша, и опомниться не успеваю, как девушка прижимается ко мне и целует в щёку.
— Привет, — сухо отвечаю и смотрю вниз, на свою футболку, где остались два мокрых пятна от… сисек этой дуры.
Даша напросилась к нам на практику, она студентка педагогического института. Максу лишние руки были нужны, особенно на лето, когда у детей каникулы и занять их особо нечем. И, да, Даша строит мне глазки с тех пор, как я тут появился, конкретно так вешается на меня, хоть и знает, что я как бы занят.
— Тебя так давно не было у нас, — проговаривает девушка, поправляя мокрые волосы.
На ней синий закрытый купальник и прозрачный платок вокруг бёдер, без понятия как эта фигня называется.
— Два дня, — бросаю и осматриваю территорию, заметив по ту сторону бассейна Макса, сидящего на стуле под зонтом.
— Я соскучилась…
— Добрый день! — раздаётся гневно справа от меня.
— Здрасти, — чуть ли не фыркает Даша, осматривая мою жену.
— Я Аля, жена Давида, — произносит Хрустальная и прижимается ко мне, явно показывая свои права на меня.
Мне остаётся только усмехнуться на это и обнять жену в ответ.
— Угу, — кивает Даша. — Вы здесь долго пробудете? — возвращает свой взгляд ко мне.
— Не знаю, а что, какие-то проблемы? — хмурюсь, внимательно изучая выражение лица девушки.
— Не совсем, но… потом обсудим, — краем глаза смотрит на Алю и, развернувшись, уходит, виляя бёдрами больше, чем нужно.
— Это что такое, Давид? — прилетает вопрос полный ярости.
— Практикантка, — пожимаю плечами.
— И что она практикует? Методы соблазнения? — спрашивает, зацепив мою футболку двумя пальцами, намекая на два круглых пятна.
Смотрю в разъярённые глаза жены и едва сдерживаю смех.
— Ты поэтому пропадаешь на работе? — изображает кавычки в воздухе на последнем слове.
— Ты что, ревнуешь? — спрашиваю, прищурившись.
— Да что ты? Нет, конечно! — восклицает, и столько фальши в голосе, что мне только смешнее становится. — Но, пожалуй, сегодня спишь на диване в гостиной, — добавляет и, развернувшись, удаляется от меня.
— Хрустальная, ты серьёзно? — кричу ей вслед. — Я не при делах, — бросаю, но ноль реакции. — Что за хрень?! — вздыхаю, мотнув головой.
— Привет, — хлопает по плечу подошедший Макс.
— Ага, — киваю, но смотрю на Алю, которая продолжает улыбаться и общаться с детьми.
— Ты бы предупредил, что приедете всем составом, отправил бы Дашу домой, — проговаривает друг.
— Лучше отправь её на все четыре стороны, она русского языка не понимает, — отвечаю, развернувшись к нему.
— Это ты стал нудный, девка ничё такая, — сказав это, Макс пожирает взглядом вышеупомянутую.
— Я однолюб, и нет никого лучше моей жены …
— Фу, не говори в мою сторону, заразишь ещё, — морщится друг и ржёт.
— Придурок, — фыркаю, закатив глаза. — Что нового?
— Кроме того, что Гаврилову не понравилось, что мы его отшили, ничего, — спокойно говорит, продолжая пялиться на девицу, у которой, кажется, напрочь отсутствуют гордость и стеснение.
— Мы вроде всё выяснили и
