себя дерьмово. Мне нужен душ и оксикодон, чтобы прийти в себя после всего этого. Она ударила меня чертовски сильно, а я только сделал коррекцию зрения, это не может быть хорошо для моих глаз.
— Расскажи мне об этом. Может, мы скоро уедем. Не могу поверить, что мой отец делал это, когда был в моем возрасте. Сейчас он такой скучный.
— Ага. Но они могли бы предупредить нас, верно?
— Да, не то чтобы это имело значение. Мы не нашли жертву, так что, полагаю, мы потерпели неудачу. Мой дедушка будет в бешенстве.
Я почувствовал их мрачные взгляды, направленные мне в затылок, и поднял средний палец в их направлении.
В конце комнаты хлопнула дверь, и все головы повернулись на звук.
Вошел мужчина в сопровождении четырех охранников с каждой стороны. Страж. Дверь за ними закрылась, он встал перед нами и поднял руку, призывая к тишине.
— Послушники, добро пожаловать на следующий этап. Подношение. Приведи свою жертву, предъяви на нее права и это станет следующим шагом на пути к членству в Анклаве.
— Предъявить на нее права? Я не трахаюсь напоказ, — тихо сказал я.
Напряжение усилилось.
Маска чумного доктора повернулась ко мне.
— Ты сделаешь это сегодня, или потерпишь неудачу и станешь еще одним простолюдином на улице.
Моя рука сжалась в кулак, плечо заныло. Сосредоточься. Ты можешь разобраться с ними позже. Наберись терпения.
Мы вышли из кабинета и прошли через нижний этаж отеля. Люди в черных мантиях и масках двинулись за нами. Нас отвели в атриум, где по кругу стояли стулья, а в самом центре возвышался каменный стол, напоминающий алтарь.
Джада стояла на краю массивной каменной плиты с выпрямленной спиной и высоко поднятой головой. Ее взгляд, пылающий огнем, испепелял каждого, кто осмеливался взглянуть на нее.
Я встретился с ее горящими черными глазами, и что-то во мне расслабилось.
— Кто здесь готов принести Жертву в этот вечер?
Участники заходили в зал и занимали места. В глубине моего живота зародилось беспокойство. Здесь должно было произойти что-то ужасное, и я понятия не имел, как это остановить.
— Я. — Мой голос звучал непреклонно и мрачно. Я смирился со своей участью.
Страж кивнул.
— Брэндон О'Коннор, ты единственный послушник, который привел жертву с Охоты. Приступай.
Я выступил вперед, когда все остальные занимали свои места.
— Чего вы, блядь, от нас хотите? Выступать для вас, пока вы будете дрочить?
Страж проигнорировал мое грубое замечание и кивнул в сторону стола.
— Предъяви на нее права.
Ебаный ад. Я прошел по проходу между стульями и поднялся на помост, Джада стояла по другую сторону. По выражению ее лица я понял, что она настроена решительно. Она хотела довести дело до конца, а значит, мы должны были принять участие в этом маленьком ритуале на глазах у больных ублюдков.
Но это не означало, что мы обязаны играть по их правилам.
Я поманил пальцем Джаду к себе.
— Иди сюда, малышка.
Джада медленно поднялась по лестнице. Она была растрепана, и эта ужасная мантия скрывала ее тело от меня. На ее виске запеклась темно-коричневая кровь, губа была рассечена, и все же…
Эта комната принадлежала ей.
К тому времени, как она добралась до меня, все остальное исчезло. Она впитывала каждую крупицу моего внимания к себе. Я протянул руку и провел пальцами по ее челюсти.
— Рад видеть тебя здесь, шелки, — тихо пробормотал я.
Ее губы на секунду приподнялись. Я запустил руку в волосы у нее за ухом и обхватил голову, откидывая назад так, что ее губы приоткрылись. Другой рукой я стянул повязку со своих волос и позволил им рассыпаться по плечам.
— Сегодня вечером ты смотришь на меня, и только на меня. Мы здесь единственные люди. Только мы, во всей комнате. — Я наклонился вперед и провел губами по ее высокой скуле, а затем нежно прикусил ее ухо. — Во всем мире.
Ее руки мягко легли на мою грудь, и прошлись по ключицам, обжигая своим прикосновением мою кожу. Я прижался лбом к ее лбу. Когда наши лица были так близко, а мои длинные волосы ниспадали вокруг нас, как занавес, никто не мог нас видеть или слышать.
— Ты доверяешь мне, малышка?
Темные глаза Джады пристально смотрели в мои. Мое сердце упало. Почему я спросил об этом? Конечно, она не доверяла.
— Да. Я доверяю тебе. Делай то, что должен, — наконец пробормотала она, удивив меня.
Я проглотил толстый ком эмоций, застрявший у меня в горле. Еще одна женщина, которая доверяла мне, как Куинн. Я не подведу ее. Я лучше умру.
Наклонившись, я нежно поцеловал её, проводя языком по губам, пока она немного не расслабилась, а ее тело не обмякло настолько, чтобы я смог обхватить руками ее бедра и поднять на стол.
Она снова напряглась, когда я встал между ее ног, раздвигая их.
— Все в порядке, малышка. Никто ничего не увидит… Я им не позволю. — Я прижался своими бедрами к ее.
Под мантией на ней была короткая юбка. Она задралась до бедер, и я мельком увидел черное кружево. Черт. Несмотря на обстоятельства, возбудиться не составило труда. Каждая деталь в этой женщине делала это за меня.
Я потянулся к поясу и расстегнул его. Джада откинулась назад, опираясь на локти. Я освободился от штанов и вытащил член. Мне было плевать, увидят ли меня наши зрители. Конфиденциальность Джады — единственное, что имело значение.
— Не пугайтесь, — бросил я через плечо. — Некоторые из нас просто любимчики Бога.
Эта самоуверенная реплика вызвала у Джады еще одну полуулыбку.
Я погладил свой член и склонился над ней. Мои волосы снова упали на наши лица, скрывая от посторонних глаз. Мантия сделала свое дело, утаив тот факт, что на самом деле я не снял с нее трусики. Я опустил свой вес на нее, позволяя твердому члену плотно прижаться к ее обтянутой трусиками киске, прямо там, где ему и место.
А потом задвигал бедрами, притворяясь, что погружаюсь в нее.
— Это все, что они получат, малышка. Ничего больше. Мы не задержимся надолго.
— Ты не собираешься…
Я толкнулся в нее, мой голый член скользнул вверх по ее трусикам.
— Они не увидят ничего реального, — хрипло пробормотал я. — Когда мы трахнемся в первый раз, ты не будешь думать ни о ком, кроме меня.
Я делал длинные, томные толчки, имитируя трах. Я не мог лгать, это было чертовски потрясающе — водить членом по ее киске.
Ее пальцы впились в мои плечи, а лицо раскраснелось.
— Они
