конкретном деле наши интересы расходятся. Разбирайся со своей семейной склокой сама.
Сказав это, он повернулся и вышел из кухни. Через мгновение я услышала щелчок замка его кабинета.
Я осталась одна. Тишина давила на уши. В горле стоял ком. Всё тело била мелкая, неконтролируемая дрожь. Меня хотели убить. Моя же сестра. Ради денег! Боже! Да ради них она уже покушалась на человека! Натан чудом выжил!
Единственной ясной мыслью было схватить Аврору и бежать. Сейчас же. Но куда? У меня нет денег, документов, связей. Я в ловушке в теле и жизни другого человека.
Сначала – перестать дрожать. Потом – пойти к Авроре. Обнять её. И ждать. Ждать звонка, который мог стать началом нашего спасения или… окончательным приговором.
Тошнота подкатила к горлу. Я схватилась за край стола, ощущая холод гранита под пальцами. Это был якорь в реальности, которая трещала по швам. Аврора. Надо думать об Авроре.
Я заставила себя встать, подойти к раковине, налить стакан воды. Руки дрожали так, что вода расплескивалась. Выпила большими глотками, пытаясь смыть ком паники.
Из гостиной донесся смех Авроры. Она что-то напевала, играя. Этот звук был как бальзам. Он вернул мне способность мыслить.
Натан. Мне нужно дождаться Натана.
Он обещал связаться. Он знал правду, знал, кто я на самом деле. Он был единственным, кто мог вытащить нас из этой паутины лжи и насилия. Но как долго ждать? Часы? До вечера? Каждая минута в этом доме, рядом с мужем, который считал меня соучастницей в заговоре против самой себя, и отцом, который, возможно, готов был на всё ради денег, была пыткой.
Я выдохнула, поставила стакан и посмотрела на дверь. Синицин заперся в кабинете. Отец уехал «улаживать конфликт». Нужно было вести себя нормально. Как Арина. Раздражённая, немного обиженная на мужа, но не подающая вида о глубине своего шока.
Я приготовила какао, налила его в любимую кружку Авроры с единорогами, разложила печенье на тарелке.
– Аврора, солнышко! Какао готово! – позвала я, и голос, к моему удивлению, прозвучал почти естественно, тепло.
Она прибежала, снова обняла меня за ноги. Я провела ладонью по её мягким волосам.
– Мама, а папа почему сердитый? – спросила она, поднимая на меня большие, ясные глаза.
– Папа не сердитый, зайка. У него просто много работы, – солгала я, и горечь этой лжи заполнила рот. – Давай позавтракаем, а потом… потом пойдём гулять? В парк?
Мне отчаянно нужно было выйти из этой квартиры. Подышать другим воздухом. Почувствовать, что мы не в золотой клетке, двери которой вот-вот захлопнутся навсегда.
– Ура! В парк! – обрадовалась Аврора, и её энтузиазм дал мне призрачную силу.
Пока она завтракала, я незаметно проверила телефон. Ни звонков, ни сообщений от Натана. Только рекламные рассылки, на этом телефоне больше ничего не было. Отчаяние снова накатило волной. Что, если он передумал? Что, если не сможет помочь? Что, если…
Стоп, – жёстко приказала я себе. – Паника тебя погубит. Действуй по плану. Гуляй. Жди. Будь Ариной.
Я убрала со стола, помыла посуду, механически совершая привычные действия. Каждым нервом я чувствовала присутствие Синицина за закрытой дверью кабинета. Он наблюдал. Не физически, но его влияние, его холодная расчетливость витали в воздухе. Я не ожидала такого! Я так боялась оказаться вновь с ним постели, а здесь он сам не приходит ночевать!
Когда мы одевались в прихожей, дверь кабинета открылась. Синицин хмуря брови смотрел на наши сборы.
– Куда ты собралась с моей дочерью? – прозвучало странно и тревожным голосом.
Не доверяет Аврору Арине?
– Гулять, – так же коротко ответила я, не поднимая глаз, завязывая шарфик Авроре.
Чуть не проговорилась, что Ава и моя дочь!
– Не стоит, с Авой погуляет няня, ты же сама для этого поселила её жить с нами. Пусть выполняет свои обязанности, мы за то платим ей деньги, – неожиданно говорит Евгений.
– Ты мне не доверяешь? – склоняю голову на бок, как любит это делать Арина.
Синицин облизывает губы, видно, как он нервничает.
– Просто странно, совсем недавно, ты видеть Аврору не желала, но последние дни проявляешь внимание и заботу, с чего вдруг, Арина?
В ответ широко растягиваю губы в улыбке, так как ответить не получается, в голову не приходит не одной мысли!
– Мы скоро вернёмся, с нами всё будет отлично, не скучай, Жень, – стараюсь говорить, так как сказала бы это Арина, спеша покинуть квартиру, тяну за руку Аврору, другой хватаю с тумбы ключи.
– Арина! – громкий голос Синицина.
– Мы на пару часов! – кричу в ответ быстро подхожу к лифту, жму на кнопку.
И о боже, двери лифта тут же открываются! Я буквально вваливаюсь с Авророй в кабинку, жму на кнопку первого этажа.
– Мама, ты плачешь? – лепечет моя крошка.
– Нет, зайка, просто соринка, – я быстро смахнула предательскую слезу. Даже не заметила, как потекли слёзы. Это всё напряжение и страх! – Всё хорошо. Идём гулять. На весь день.
Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но это был воздух свободы, пусть и временной. Я крепко держала дочь за руку, как будто боясь, что её унесёт ветром, и повела её в парк, к шуму города, к жизни за пределами кошмара, который стал моим домом.
Каждый шаг был молитвой: «Натан, пожалуйста, позвони. Позвони скорее». А пока что мне предстояло играть свою роль перед самым важным зрителем – перед своей дочерью, для которой я должна была быть просто мамой. Счастливой и спокойной. Хотя внутри всё кричало от ужаса и жажды бежать.
Парк встретил нас спокойствием буднего утра. Было прохладно, но солнце пробивалось сквозь редкие облака, бросая бледные блики. Аврора сразу потянула меня к детской площадке. Её маленькая ручка, доверчиво лежащая в моей, была одновременно якорем и источником невыносимой боли. Как я могла защитить её в этом безумии?
– Мама, качай! – она указала на пустые качели.
Я машинально начала её раскачивать, но мысли были далеко. Глаза неотрывно следили за входом в парк, за прохожими. Глупая, иррациональная надежда – увидеть Натана. И параноидальный страх – увидеть Синицина или отца.
Телефон в кармане был нем как рыба. Я вынула его, ещё раз проверила. Ничего. Отчаяние сжимало горло тисками. Что, если
