на что.
Я хватаю сумку, надеваю туфли и крепко обнимаю её, чтобы у неё не осталось сомнений: я всегда буду рядом.
— Мне жаль, Делани. Но помни: ты чертовски потрясающая женщина. Нахуй его.
Дел тихо смеётся, высвобождаясь из моих объятий.
— Ты тоже, знаешь. Потрясающая. — Она смахивает слёзы, её лицо уже опухло от слёз.
— Спасибо, детка. — Выходя, я оборачиваюсь в последний раз и замечаю, что она смотрит на раковину. — Я вернусь позже с ужином, — кричу, привлекая её внимание.
— Хорошо, — отвечает она, всё ещё глядя перед собой.
Закрываю за собой дверь и выхожу к дороге, ожидая Мэтти.
— Тебе обязательно было говорить ей, да? — злой голос раздаётся где-то справа от меня. Я поворачиваюсь и вижу Райласа, сидящего на бордюре. Он с ненавистью смотрит на меня. — Ты за это заплатишь, — говорит, поднимаясь, и только тогда я замечаю нож в его руке.
Он теснит меня к кирпичной стене, направляя лезвие к моему горлу; пульс резко ускоряется, и я изо всех сил стараюсь не задрожать. Он наклоняется так близко, что лезвие касается кожи и слегка её надрезает. Мне страшно, но если он ранит меня или сделает что-то хуже, я буду драться до конца, защищая Делани.
— Ты изменил и попался, а теперь перекладываешь вину на другого человека, — фыркаю и толкаю его изо всех сил. Он чуть отшатывается, но этого хватает, чтобы лезвие исчезло с моей шеи. — У тебя с головой, похоже, совсем беда.
Через мгновение подъезжает Мэтти, и я с облегчением выдыхаю. Райлас отступает на несколько шагов и прячет нож в карман. Мэтти сразу выходит из машины и открывает мне дверь. Его взгляд скользит к Райласу, который всё ещё смотрит на меня, и я качаю головой, прежде чем сесть в машину.
Некоторые мужчины просто чертовски тупы.
36. Арло
Я отправлял ей цветы, шоколад — чёрт, я даже послал ей секс-игрушки в качестве извинения.
Она меня заблокировала, так что я не могу ни позвонить ей, ни написать. И мысль о том, что я больше никогда её не увижу, делает меня… раздражительным.
Время. Вот что я должен ей дать. Логическая часть мозга это понимает, но всё остальное во мне отказывается с этим соглашаться.
Я хочу её.
Та потребность, которую я испытываю к ней…
Сейчас она чертовски сильна.
— Твои мысли заняты, — замечает Сорен, пока мы смотрим, как остальные расходятся. Сегодня ночь Охоты, и хотя чаще всего мы предпочитаем охотиться в одиночку, иногда выходим вместе. Я сжимаю пистолет в руке, всматриваясь в лес. Сегодня тихо, если не считать внезапных криков о помощи от мужчины, выбранного в качестве добычи.
— На кого охотимся сегодня? — спрашиваю, меняя тему; маска слегка глушит слова. Маска Сорена всё ещё свисает с его руки.
Иногда Сорен охотится с оружием, но чаще всего предпочитает использовать голые руки. Они у него достаточно смертоносны, чтобы в мгновение ока свернуть шею.
— Бостон нашел его, — говорит он.
Бостон иногда подыскивает добычу, а Сорен, разумеется, решает — подходит та или нет.
Мы устраиваем Охоту дважды в год, и никогда зимой. Однажды попробовали, но вышло неважно. Сезон почти закрыт, так что это последняя Охота в году, и только один из нас выйдет победителем. Чаще всего выигрывает Реон, но мы с Сореном не сильно отстаём. Обычно я жду этих ночей, но сейчас все мысли заняты Корой.
Забавно, если учесть, что Отверженные всегда играли важную роль в моей жизни. Я наконец нашел место, куда вписываюсь, где мою тёмную сторону принимают. Но пока Сорен рассказывает о преступлениях выбранной жертвы, я его почти не слушаю. Перед глазами стоит женщина с медово-светлыми волосами и яркими глазами; я всё думаю о том, когда же она заговорит со мной снова — и заговорит ли вообще.
— Твой пистолет, — говорит Сорен, и я поворачиваюсь к нему.
— Что? — спрашиваю в тот момент, когда позади останавливается машина.
Мы смотрим, как из неё выходит Реон — в одной руке топор, в другой маска. Остановившись рядом с Сореном, он надевает её, затем кивает в сторону леса и уходит. Земля, где мы охотимся, принадлежит Обществу. Двадцать акров частного леса, огороженная территория, вход посторонним запрещен.
— Иди и, блядь, убей кого-нибудь, Арло, — говорит Сорен, качает головой и уходит следом за Реоном.
Под ботинками хрустят опавшие листья, пока я углубляюсь в лес. Маска скрывает лицо, чёрная одежда спрячет любые следы крови, а с пистолетом грязи должно быть немного. Я не против крови, но мне больше нравится отдача оружия в руках.
Крик разрывает ночное небо, и я сворачиваю влево, туда, откуда он донесся. Вскоре замечаю одного из наших: он сидит на земле, маска съехала набок, не двигается, но ещё дышит, судя по вздымающейся груди. Когда я останавливаюсь в нескольких шагах, он поднимает голову, и я узнаю Райласа.
— Ты, — шипит.
— Что?
Он с трудом поднимается на ноги. От него разит алкоголем; его пошатывает, в руке болтается нож.
— Это всё, что ты можешь сказать? — Райлас идёт на меня, и я отступаю в сторону, чтобы он ко мне не прикасался.
— Что, блядь, с тобой не так? — спрашиваю, когда он поднимает нож и направляет его на меня.
— Со мной не так то, что женщина, которую ты трахаешь, только что разрушила мою жизнь.
— Её зовут Кора, — поправляю, в моём голосе глухо звенит предупреждение.
— Ага, эта шлюха.
Я напрягаюсь, когда он произносит оскорбление в её адрес. Хрущу шеей и спокойно предупреждаю:
— Следи за языком, Райлас. Не хотелось бы, чтобы ты лишился пальца.
Он смеётся, будто не верит в то, что я сказал.
— Она разрушила мою жизнь. Теперь я хочу разрушить её.
Райлас бросается на меня, и на этот раз я не ухожу. Когда он врезается в меня, бью его по руке, нож вылетает, и я ловлю его прежде, чем он падает на землю.
Райлас отшатывается назад, оглядываясь в поисках ножа.
По ветру доносится резкий свист — знак, что Охота окончена, но никто из нас не двигается. Райлас стоит напротив, тяжело дышит, сверля взглядом нож в моей руке.
— Верни, — сквозь зубы выдавливает он, потом криво усмехается. — Видишь кровь на нём? Думаю, ты знаешь, чья она. Попробуй, Арло. Скажи, узнаешь ли кровь той милой риелторши.
Мой взгляд падает на лезвие — на нём действительно темнеет крошечная капля.
— Повтори, как именно ты собираешься разрушить ей жизнь, — протягиваю, сжимая рукоять крепче.
