Жестокая любовь - Ана Уэст

— Вот и всё, — говорит Феликс, слегка запыхавшись.

Вот и всё.

— И правда, — кивает Данте, убирая одну руку с винтовки и протягивая её Феликсу. Феликс колеблется, словно тяжесть его поступка наконец легла на его плечи, но затем берёт протянутую руку и крепко пожимает её.

— Спасибо, — вздыхает Феликс. — Я понимаю, что тебе было нелегко принять это решение, но я благодарен, что ты его принял.

— Не за что, — раздаётся голос Сиены, и я вижу, как она подходит с другой стороны. Её винтовка свободно лежит на груди, а на губах играет мягкая улыбка. Мягкая, но опасная.

Когда моё сердце наконец успокаивается и Арчер оказывается рядом со мной, Сиена тоже протягивает руку Феликсу.

— Придётся прибраться, — признаёт Феликс, и в этот момент раздаётся несколько выстрелов: Каин и Деклан проходят между телами и наносят последние удары тем, кто истекает кровью.

— Конечно, — кивает Сиена, — но мы можем помочь, если понадобится.

Феликс кивает, и на мгновение холодный взгляд Сиены приковывает его к месту, прежде чем он начинает действовать.

— У меня есть информация в машине. Всё, что тебе может понадобиться, и даже больше, о нашем бизнесе по контрабанде оружия. — Он поворачивается налево, осматривая своих людей, которые оказывают помощь раненым и забирают оружие у убитых. Он ловит взгляд одного из них и машет рукой. Я слежу за тем, как он бежит к одной из серебристых машин, открывает дверь и исчезает. Через секунду он возвращается с большой чёрной папкой, которую подбегая к Феликсу суёт ему в руки.

Он тут же передаёт её Сиене.

— Это всё, — заявляет он с улыбкой, уголки которой слегка дрожат.

Бедняга совсем растерялся.

— Было приятно, — улыбается Сиена.

Это всё, что нам нужно, чтобы стать единственными торговцами оружием и завоевать доминирующее положение на рынке, о котором я только мечтал, когда открывал клубы.

— Надеюсь, это будет последняя наша встреча, на которой прольётся кровь? — Спрашивает Данте и приподнимает бровь, когда Сиена подходит к нему.

— Да, — быстро кивает Феликс. — Я не держу на тебя зла. И мои люди тоже.

— Ты балансируешь на краю пропасти, Феликс, — замечает Сиена, и в её голосе слышится ядовитая нотка. — Будь уверен, что приземлишься на правильной стороне.

Угроза. Предупреждение о том, что мы, как семья, не против навсегда стереть русское пятно с лица земли, если от этого союза будет больше проблем, чем пользы.

Феликс кивает, складывая руки вместе.

— Я прекрасно понимаю.

— Тебе лучше уйти, — Данте наклоняет голову, — мы сами обо всём позаботимся.

Феликс без колебаний уходит, зовя своих людей, и это меня забавляет.

— Я думал, он обмочится, когда увидел тебя, Сиена, — усмехаюсь я, и она отвечает мне понимающей ухмылкой.

— У меня безупречная репутация, — ухмыляется она. Данте целует её в щёку, а когда Арчер кладёт руку мне на плечо и слегка сжимает его, в моей груди разливается чувство удовлетворения.

Вот так ощущается вкус победы? Неужели мы наконец-то на пути к полному спокойствию и можем наслаждаться жизнью?

— Как… — Я осматриваю учинённую вокруг нас бойню, пока Феликс и его люди выезжают с парковки. — Как мы всё это объясним копам?

Сиена пожимает одним плечом и поджимает губы, а в её глазах мелькает веселье.

— Самооборона?

ГЛАВА 22

КАРА

Ничто так не помогает справиться с тошнотой, как прохлада кафельного пола, и сейчас это единственное, что успокаивает бурление в моём животе. Три дня. Три дня подряд меня рвало после каждого завтрака, который я готовила для нас с Киллианом. Дело не в моей стряпне, потому что Киллиан сказал, что чувствует себя хорошо, и не в яде, потому что Данте отправил кого-то проверить дом ещё два дня назад.

Может, это стресс?

Мой желудок снова скручивает, волна липкого жара прокатывается по позвоночнику, шею покалывает, и я хватаюсь за края сиденья унитаза, ожидая. К счастью, на этот раз неизбежный прилив желчи не проходит, и я прислоняюсь спиной к стене, делая медленный, контролируемый вдох.

Определенно, стресс.

Я медленно считаю в уме в обратном порядке от пятидесяти, когда меня охватывает тошнота, и стараюсь дышать медленно и ровно. К тому времени, как я дохожу до нуля, моё сердце успокаивается, а мир вокруг становится чуть менее зелёным. Проходит ещё пять минут, прежде чем я поднимаюсь с пола и смываю за собой, поворачиваюсь к раковине, включаю холодную воду и опускаю под неё руки, чтобы смыть липкость, которая всё ещё остаётся на коже.

Холодная вода обжигает мою разгорячённую кожу, но я с удовольствием плещу ею на лицо и тру глаза. От этого движения моё отражение в зеркале становится более чётким, и я слегка вздрагиваю. Я бледна, и усталость проступает на моём лице, делая его более осунувшимся, чем обычно.

Я заболела? Сейчас сезон гриппа, верно?

— Черт... — Из моего горла вырывается стон, когда внезапная волна болезненных спазмов пронзает мой живот, и я поворачиваюсь обратно к туалету, но это ощущение быстро проходит.

Я собираюсь провести здесь весь этот чёртов день.

Так бы и было, если бы из спальни не зазвонил мой телефон. Взяв полотенце, я вытираю лицо и нащупываю телефон на середине кровати, втайне надеясь, что это Киллиан. Было бы приятно услышать его голос в таком паршивом состоянии.

О, это Сэди.

— Алло?

— Привет, милая! — Шепчет Сэди мне на ухо, и я вздрагиваю. Она слишком громкая, слишком весёлая для половины двенадцатого утра, я смотрю на часы.

— Привет, — я слабо улыбаюсь, — всё в порядке?

— Конечно! — Отвечает Сэди, затем её тон слегка меняется. — На самом деле я хотела извиниться. Я подумала об этом и не чувствую, что поддержала тебя так, как могла бы поддержать в ресторане, поэтому я просто... хотела извиниться.

— О. — Я совсем об этом не задумывалась. Трудно думать о чём-то, кроме хрупкого нового мира с русскими и Блэр.

— Ты в порядке? — Спрашивает Сэди, и я вижу, как она хмурится, произнося эти слова. Я слишком хорошо её знаю. Опустившись на кровать,