и я снова вижу, я застываю. Смотрю на секунды, бегущие на экране телефона, в ступоре. Стыд накатывает, как разрушительное цунами.
В спешке я сбрасываю вызов.
ГЛАВА 24
Делко
Она повесила трубку уже несколько минут назад после своего маленького шоу, но я до сих пор не могу оторвать телефон от уха.
Я был готов сорваться с места в ту же секунду, думая, что она звонит, потому что ей нужна помощь.
А потом она начала стонать в трубку.
Я застыл.
В одно мгновение я снова оказался в её постели, весь на нервах, не в силах довести себя до конца — и вот теперь она снова заставляет меня возбудиться.
Я сжимаю зубы, убирая телефон в карман, дыхание сбивается.
Зачем она это сделала? А вдруг она чего-то ждёт от меня?
Шлем и ключи от мотоцикла в руке, я вылетаю из квартиры, перепрыгивая через ступеньки, с горящим от желания телом. Привожу в порядок ширинку перед тем, как оседлать мотоцикл, и быстро набираю сообщение:
«О ком ты думала?»
Запихиваю телефон обратно в карман, ожидая её ответа, и срываюсь с места.
На красном светофоре хрустят позвонки в шее, когда я давлю рукой на выпуклость, уродующую мою ширинку, пытаясь хоть как-то унять жжение, тянущееся вдоль члена.
Краем глаза замечаю, как какая-то женщина в машине рядом с затаённым страхом наблюдает за мной, крепко вцепившись в руль.
Сдерживаю насмешливую улыбку.
Не для тебя.
Телефон в кармане вибрирует сначала один раз, потом следует целая серия уведомлений.
Моё сообщение её напугало? Возбудило? Разозлило?
Я мгновенно вытаскиваю телефон, нетерпеливо открываю экран, чтобы прочитать, что она скажет в своё оправдание.
«Это не то, что ты думаешь!»
«Это был о случай но!»
«Я поранилась.»
«Я не знала, кому позвонить!»
Я не удерживаюсь от смешка.
Ложь.
Быстро печатаю ответ, пока светофор не сменил цвет.
«В отличие от тебя, я прекрасно знаю, как звучат стоны женщины, когда она получает удовольствие. А ты буквально мурлыкала для меня… Котёнок.»
Улыбка расползается по лицу от этого глупого прозвища, которое я ей дал.
Маленькая. Играющая. Упрямая. Оно создано для неё.
Когда загорается зелёный, я не жду её ответа — убираю телефон и заставляю мотор взреветь.
* * *
Я следил за ней до кафе и теперь уже несколько минут торчу на парковке, наблюдая за каждым её движением через витрину.
Воплощение примерной студентки.
Красивая. Сосредоточенная.
И никто бы в жизни не догадался, на что она способна с телефоном в руках…
В моём мире, мире закоренелого мачо, всегда казалось очевидным, что женщины существуют только для того, чтобы нас ублажать и воплощать наши самые грязные фантазии.
Но когда я смотрю на неё — она не просто женщина.
У неё тоже есть свои желания. И я — тот, кто хочет их исполнить.
Мне это нравится — что она жаждет меня так же, как я её.
И это бесит. Бесит до чёртиков, потому что, даже не попробовав её по-настоящему, я уже не могу без неё.
Она — всё, что мне нужно, всё, что я хочу и о чём мечтаю.
И я довольствуюсь крохами, которые она мне бросает: короткий ответ на сообщение, лёгкое касание, место рядом в постели… Ничто, по сути.
Но я одержим ею.
Могу часами разглядывать её, представляя, как задираю юбку и рву колготки прямо у бёдер, чтобы войти в неё — зная, что, возможно, этого никогда не будет.
Как будто нормально стоять с каменным стояком по несколько часов подряд, днём и ночью, только из-за неё.
Вчера вечером я хотел поцеловать её, когда она почти умоляла…
Но я бы кончил в тот же миг, как только моя язык коснулся бы её, как чёртов подросток.
Моя гордость и мужское достоинство не пережили бы такого.
А она почувствовала бы на губах мой шрам. Отпрянула бы с отвращением.
Значит, я никогда не смогу её поцеловать?
Не знаю. Может, однажды я всё-таки покажусь ей настоящим, без маски.
Но если скрываться — это цена, чтобы держать её рядом хоть немного дольше, я заплачу.
Буду терпеть, сколько смогу.
Она не Белль, которая полюбила Чудовище.
Здесь нет волшебства.
Ничего не исчезнет. Этот шрам останется со мной до конца. И когда-нибудь тот, кто его оставил, узнает, что такое страх.
Она так погружена в свои дела, что не замечает, как я наблюдаю за ней.
Я вынимаю руки из карманов кожаной куртки, снимаю шлем, спускаюсь с мотоцикла.
Подтягиваю баф повыше на нос — и от холода, и чтобы спрятать шрам, уродующий мою щёку.
Щелчок двери за моей спиной теряется в шуме кафе — никто не обращает внимания.
Первыми меня замечают её подруги.
Когда она сама поворачивается, лицо у неё замирает.
Пытается скрыть растерянность, когда я сажусь рядом, но я всё вижу — румянец, тяжёлое дыхание, напряжённое тело.
Потому что мы оба знаем, что она сделала сегодня утром.
Шалунья.
— Привет, — шепчет она.
Сара — кажется, так её зовут — машет мне рукой и тут же прячется за ноутбуком, делая вид, что работает.
Хелисс бросает мне короткую улыбку, и я не понимаю, что она значит.
Хмурюсь.
Знаю, девчонки любят поболтать между собой.
Скайлар не отрывает от меня взгляда — изучает.
Для неё важна каждая мелочь, которую я показываю.
Её глаза скользят по моим волосам, коротко остриженным у висков с армейских времён, задерживаются на шраме, пересекающем бровь, и она невольно прикусывает губу, а потом резко отводит взгляд, смущённая, что я её поймал.
Или — отвратило то, что увидела.
Чёрт её знает.
Я осматриваю кафе, потом снова возвращаюсь к ней.
Сегодня она распустила волосы. Обычно у неё хвост, а сейчас тёмные локоны каскадом падают по спине, скользят по бёдрам, когда она двигается.
Тонкий свитер облегает тело, подчёркивая каждую линию.
Кожаная юбка чуть задралась на коленях, под ней — прозрачные колготки, те самые, которые я мечтаю порвать.
На ногах — ботильоны на каблуке.
Я кладу ладонь на её бедро.
Горячее.
Она вздрагивает, и в её взгляде вспыхивает паника.
Я читаю на её лице: «Что ты делаешь?»
Улыбаюсь. Она ведь не была такой скромной утром.
— Что с тобой? Привидение увидела? — смеётся Хелисс.
Она оборачивается к ней, делает вид, что всё в порядке.
— Всё хорошо. Просто мурашки…
Лжёт.
Моя грубая ладонь ласкает её бедро, и она скрещивает ноги, зажимая мою руку между ними, словно пытается остановить.
