купила билет, — мама присаживается на стул, стоящий возле кровати. — Полетишь к нему?
Она не называет Антона по имени. Никак не может признать его, ей по-прежнему симпатичен Олег. Но если мама еще более-менее может со мной говорить о человеке, который мне дорог, то бабушка взрывается, стоит только просто заикнуться. Ей теперь и внук не нужен. Она так и говорит, что этот ребенок ничего не получит. Мне лично все равно, так как знаю, что я и Антон обеспечим нашего малыша всем.
— Да. Полечу к нему, пока будем там жить. Его отцу сделали операцию, прогнозы вроде хорошие, но нужно наблюдение за ним и помощь матери. Мия вернулась, учится.
С сестрой Антона пересекались и созваниваемся иногда. Бывают дни, когда мы встречаемся и вкусно проводим время. Она, конечно, узнав, что я жду ребенка от ее брата, была в ступоре. Тоже никак не могла понять, как это случилось. Но Мия очень легкая по принятию фактов, она искренне порадовалась за меня и за Антона. Сказала, что еще при первой нашей встрече знала, что я именно та, что нужна ее братцу.
— Ты уверена в нем? Все же ваши отношения… — мама пытается как-то деликатно выразиться, я молчу и не подсказываю ничего. — Ваши отношения развивались слишком быстро. Я бы сказала, что очень быстро и скандально. Если общественность узнает…
— А как она узнает? — иронично спрашиваю. — И если узнает, земля не перестанет крутиться, а время не остановится. Да, я тоже немного боюсь, сомневаюсь, и это нормально, но так же знаю, что Антон очень надежный человек. Он успешный адвокат. Знаешь почему? Потому что он к каждой ситуации подходит по-разному и не повторяется, ибо люди разные. Одних он мирит, когда пара только подает на развод по глупости, другим советует разойтись либо на подумать, либо в новое плаванье. Как думаешь, имея такой опыт работы с людьми, как он будет относиться к своему браку? — склоняю голову набок и тянусь к тарелке с ягодами. Внезапно захотелось. Не скажу, что стала обжираться, но сладенькое очень тянет. Мия сказала, что это возможно у меня внутри растет девочка-сладкоежка.
— В любом случае, знай, что у тебя есть дом, куда можешь вернуться, — мама внезапно показательно кашляет и с сомнением смотрит. — Я на твое имя купила квартиру, когда началась эта ерунда с разводом. Подумала, что тебе все же нужен собственный угол.
— Мама…. — изумленно смотрю, не зная, что сказать.
Я не просто в шоке, я такого поступка от нее никак не ожидала. Она все время была в тени бабушки, никогда не выступала против ее слова, все делала, как приказывали. Покупка недвижимости — это большой шаг в плане сепарации от бабушки.
— А бабушка? — потрясенно запихиваю в рот много ягод, жую.
— Бабушка не в курсе. Купила за свои деньги. Поэтому, если вдруг у тебя не сложится с… Антоном, — смущенно улыбается. — Тебе есть куда вернуться с малышом. Я буду всегда рядом. Может тебе кажется, что мать я так себе, не отрицаю, но хочу быть тебе опорой и поддержкой.
— Мама…. — у меня на глазах появляются слезы.
Я сглатываю и кидаюсь к ней. Она нежно меня обнимает, как никогда ранее. И действительно теперь чувствую, что теперь на моей стороне есть близкий человек. Мама убаюкивает меня, слегка похлопывая по спине. Мы, наверное, впервые так близки друг с другом.
— Не допускай мои ошибки со своим ребенком. Всегда будь на его стороне, поддерживай во всем, но самое главное люби, — гладит по голове.
Я слышу в голосе мамы сожаления и какую-то грусть, от которой у меня мурашки по коже и что-то сжимается в груди. У нас с ней неидеальные отношения, не скажу, что очень доверительные были и есть. Вряд ли я смогу сейчас ей сказать, все что крутится в голове.
Возможно, именно сейчас мама поняла, что я у нее одна. И нужно налаживать контакт, быть на связи, протягивать руку помощи, если попросят. Надеюсь в будущем, она еще больше сможет проявить свои чувства, если не по отношению ко мне, то хотя бы по отношению к малышу, который сейчас во мне. Этот ребенок дает всем шанс измениться, пересмотреть свои ценности и приоритеты.
Смотрю на пограничника, который без каких-либо эмоций смотрит мои документы. Почему-то кажется, что вот-вот меня развернут, не пустят на выход. Эта проверка знатно треплет нервы. Сильнее, чем истерика бабушки, когда она узнала, что я уезжаю с билетом в один конец.
Она угрожала всем, чем только можно. Будь я по-прежнему зависима от нее, испугалась. Но меня молча поддерживает мама, ждет Антон, в котором я не сомневаюсь.
Бабушка пыталась испугать тем, что я связываюсь с человеком отличающимся менталитетом. Каких страшилок она только не рассказывала. Может права, но не хотелось выяснять эту правду. Пыталась доказать, что я и Антон смотрим на вещи по-разному. Предрекала частые ссоры и недопонимания. В попытках доказать свою правоту, бабушка забывала, что для решения конфликтов, люди для начала должны разговаривать, пытаться совместно найти точки соприкосновения. Знаю, что так как жила моя семья: каждый сам по себе, никто не рассказывал свои мысли, страхи, мнения — у меня с Антоном не будет. Я буду предельно с ним откровенна.
Бабушка очень давила на то, что иностранок местные жители с трудом принимают в семью. Я молчала и улыбалась, не желая ничего ей доказывать и объяснять. Ведь пока не попробуешь, не узнаешь, так ли страшно, как говорят. Если Антон моя ошибка, то пусть это будет моим опытом. Если он мое счастье, то пусть будет это всегда.
Мне отдают документы, желают приятного дня и пропускают вперед. Я пару раз недоверчиво оборачиваюсь, все еще думая, что меня по ошибке пропустили, но никто не останавливает.
Иду на выход с тележкой, на которой сумки, невероятно волнуюсь. Пока летела, чего только в голове не прокрутила, всякие варианты примерила на себя, придумала свои реакции и все равно, по итогу, ни черта не готова. Сердце бухает в груди так громко, что, поймав пару любопытных взглядов в свою сторону, кажется, что слышат все, не только я.
Передо мной раздвигаются стеклянный двери, и на мгновение я теряюсь от того, сколько вокруг людей. Паника лавиной накрывает с головой до ног, хочется развернуться и убежать обратно, купить билеты, вернуться домой.
— Даже не думай сбегать! — слышу сбоку веселый голос.
Оборачиваюсь, и сразу попадают в крепкие объятия. Сначала перестаю дышать, а потом радостно утыкаюсь в шею Антона, обняв его за
