ну никак нельзя... Увы.
Раньше, когда был молодым и у меня было больше свободного времени, я довольно часто ходил в театр. И в Большом бывал, и в том, что имени Чехова, и в Ленкоме, и в других... Москва большая, театров много. В Питере тоже приходилось бывать и в Мариинке, и в Михайловском, и в Александринском...
Но с годами дела, работа, обязательства, быт, семья, отцовство захватили меня полностью, и я почти перестал приобщаться к этому прекрасному искусству.
Последний раз был в театре, смешно сказать, десять лет назад! И ладно бы один, или с женщиной, или хотя бы с другом... нет, с дочкой! Марисе тогда четырнадцать было, и мы ходили вместе на какой-то подростковый спектакль...
Стыдно.
Не за то, что с дочкой был.
А за то, что она стала единственной причиной выбраться посмотреть какой-то спектакль.
Но я все-таки отвечаю честно:
— Я люблю театр, это прекрасное и великое искусство, но... я редко бываю там и мало в этом разбираюсь. Настолько мало, что когда я прочитал название спектакля, на который вы меня пригласили, то сначала подумал, что там ошибка в названии. Ну, понимаете...
— Понимаю! — смеется Марина Максимовна. — «Ефросинья Егоровна, дочь Петра». Какая же она Егоровна, если у нее отца Петр зовут, да?!
— Да, именно!
— Ничего, это нормально... Название ведь специально такое, провокационное, чтобы будущие зрители задумывались, задавали вопросы, пытались понять, ошибка или нет... В этом и экспериментальный вызов, и банальный маркетинг.
— Звучит интригующе.
— Уверена, спектакль будет прекрасным. Пьесу написал Вольф Немирович, он же и постановку сделал. Он по-настоящему гениальный драматург и режиссер, если говорить о его поколении... а ему всего тридцать семь! Поверьте, вы будете под впечатлением!
— Я верю, — говорю я, и мы идем в зал, потому что уже прозвучал второй звонок.
Места и правда оказываются очень хорошими, удобными.
Обзор сцены — просто невероятный!
Я доволен, что согласился пойти... а ведь мог и отказаться! Думал об этом! И все-таки — я здесь!
Большая часть зрителей — молодежь, меня это приятно удивляет.
А вот неприятно удивляет то, что миллениалы и зумеры, кажется, совершенно забыли и забили на театральный дресс-код.
Мужчин в костюмах — ни одного, кроме меня.
Да и женщин в нарядных платьях — единицы.
Зато мы с Мариной Максимовной очень выгодно выделяемся на фоне остальных зрителей... на нас даже посматривают, косятся.
Ну и ладно: мне не стыдно!
Между тем, звенит третий звонок, свет в зале постепенно приглушается, зато зажигаются софиты, направленные на сцену, и все зрительские взгляды тоже направляются туда...
Выходят первые артисты, и начинает происходить магия театра...
Я, как завороженный, наблюдаю за происходящим на сцене, и мне очень нравится спектакль.
Мы даже на антракт никуда не выходим, настолько впечатлены.
Второе отделение и вовсе разносит нас в щепки, и я, не скрываясь, вытираю со щек слезы боли — от рассказанной истории, — восторга — от того, как это было прекрасно, — и благодарности — в адрес режиссера и актеров.
Мы всем залом долго аплодируем, и артисты выходят на поклон снова, и снова, и снова...
Когда все заканчивается, и мы оказываемся в очереди на выход из зала, Марина Максимовна спрашивает:
— Какие впечатления?
— Если честно, они настолько яркие и бурные, что пока сложно описать...
— Понимаю, — кивает она. — Обычно нужно время, чтобы переварить.
— Да, но мне правда очень хочется обсудить это с вами. Может быть, я позвоню в пару любимых ресторанов, спрошу, где есть свободные столики, и мы поедем туда, чтобы пообщаться, а заодно и перекусить?
Марина Максимовна смотрит на меня, словно испытывает, проверяет взглядом, потом все же кивает:
— Да, можно.
— Отлично, — улыбаюсь я, а про себя думаю: это ведь все еще не свидание, верно?! Или мы уже переходим черту, которую переходить нельзя?! Буду ли я жалеть об этом завтра?!
Так или иначе — отступать поздно.
Так что я действительно звоню в два любимых ресторана, в первом отказывают, а вот во втором нас готовы принять, я бронирую столик — и сразу заказываю туда такси.
53 глава. МАРИНА
Роман Валерьевич соглашается составить мне компанию во время похода в театр, и вечер, который я уже готова была провести в гордом одиночестве, становится вдруг необычным, непривычным для меня.
Конечно, это не свидание.
По крайней мере, я не позиционирую это как свидание.
Я сразу обозначила свои намерения: пойдем, как коллеги и друзья.
Что думает Роман Валерьевич — сказать не могу, я ведь не читаю его мысли.
Но одно я знаю точно: мы друг другу очень симпатизируем.
Иначе почему я вообще предложила ему пойти со мной — мне ведь такие жесты несвойственны! — а он так легко и просто согласился?!
Спросил, правда, почему не с Иннокентием Ивановичем, но для меня здесь все очевидно: этот мужчина стал слишком настойчивым, слишком раздражающим...
Поначалу Иннокентий казался мне милым, заботливым, немного наивным, простым, как пять копеек, но чем больше мы общались, тем отчетливей я понимала: мы не сойдемся.
Надо будет набраться смелости и сказать ему об этом. Признаться, что нам не по пути, и ему лучше найти себе другой объект обожания.
С мужем все тоже давно закончено.
Да, у нас всегда будет общая дочь, которую мы оба любим и о которой оба заботимся... не знаю, правда, сможет ли Мила когда-нибудь простить отца за измену, пока она не торопится с ним общаться.
И да, у нас всегда будет общий бизнес, потому что после развода школа будет разделена между нами напополам — все к этому идет, и мой адвокат этого добивается, — и нам придется общаться и по этому поводу.
Но в остальном... наша семья, наш брак и наша любовь — все.
А Роман Валерьевич... он хорош, он мне нравится.
Строгий, но справедливый начальник.
Внимательный коллега.
Интересный человек.
И приятный в общении мужчина... ну, насколько я могу судить, мы ведь никогда близко не общались... да и вообще до сегодняшнего вечера не общались ни о чем, кроме работы.
Я, конечно, не думаю о нем как о потенциальной паре.
Но думаю о нем как о товарище, как о друге.
В конце концов, нам вместе поднимать школу еще как минимум весь следующий учебный год.
Так почему бы и не пообщаться?!
После спектакля мы едем в ресторан.
И если я отлично разбираюсь в театральном искусстве, то Роман Валерьевич отлично разбирается в ресторанном: он привозит меня в поистине
