Что скрывает Диана - Ася Лавринович

– Спасибо тебе, – негромко произнесла я, склонившись к Тарасу.

Тарас, тщательно прожевывая макароны, которые Валере, откровенно говоря, совершенно не удались, с удивлением посмотрел на меня.

Тогда я молча указала на свою шею, имея в виду цепочку.

– Должна будешь, – сказал Тарас, – вернешь с процентами.

– Что за проценты? Целый «золотой гарнитур»? – спросила я.

Фразу про «золотой гарнитур» всегда произносила Лидия Ивановна, когда говорила про свои комплекты бус и сережек. Нас это сочетание в детстве очень веселило, потому что мы знали только кухонный гарнитур. Тарас улыбнулся с полным ртом макарон, и это меня почему-то сильно рассмешило. После разыгранного в обед обморока, напряженного разговора с Чижиком и горючих слез на меня накатила такая волна истеричного хохота, что я не могла остановиться. Тарас тоже смеялся. Перепуганный Валера вскочил со своего места и направился к нам. Снова попенял, что мы доставляем ему слишком много хлопот и никаких денег не хватит, чтобы оценить его моральный ущерб. Даже снова пообещал нас укокошить. Мы, чтобы не злить Валеру, притихли, но улыбки скрыть не могли. А когда Валера отвернулся, Тарас негромко произнес:

– Он не сможет нас убить.

– Я знаю.

– Валера работал у Чижика водителем.

– Серьезно? – шепотом воскликнула я. – Так и думала – на головореза он совсем не похож. А вот Стас…

Даже пересоленные макароны не столь омрачили наш ужин, как мысли о Стасяне… Он страшно напугал меня еще в первую встречу, когда я скрылась от него в кофейне. Было в его лице что-то такое, отчего в жилах стыла кровь.

– Не беспокойся, со Стасом мы больше не пересечемся, – вполголоса сказал Тарас с невозмутимым видом. Он пялился в тарелку с макаронами, а на меня больше не смотрел.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.

Но Тарас не успел ответить – появился Валера. Поставил бутылку с водой и снова скрылся в кухне, где ел в одиночестве.

– Да-а, – протянул Тарас, – рациончик в этом санатории сомнительный. Устроили нам детокс, в том числе и информационный. Тебя твои подписчики не потеряли?

– Я не веду соцсети, – буркнула я.

Наверное, я просто схожу с ума, но мне вдруг на мгновение не захотелось возвращаться в реальность. Так здорово оторванной от мира сидеть с Тарасом в заброшенном доме на краю земли и есть пересоленные бандитом макароны.

– А у меня почти пять тысяч, – улыбнулся Тарас, и улыбка вышла задиристой, как в детстве.

– Как тебе удалось? – спросила я.

– Удалось что? Собрать столько подписчиков?

– Нет же! Разговорить Валеру.

– Ну пока ты вела задушевные беседы с Чижиком, мне ведь нужно было чем-то заняться.

– Признаю, ты для меня человек-загадка. Сначала Ева Никитина, теперь Валера…

– Думаешь, я колю им сыворотку правды?

– Думаю, есть какой-то секрет.

– Секрет в моем природном обаянии, – наконец ответил Тарас, – о котором мы уже с тобой говорили.

– Три «ха-ха»! – поморщилась я. – И почему на меня оно не действует?

– Еще как действует, просто ты пока не поняла. Но уже на пути к осознанию…

– Совсем с дуба рухнул?! – возмутилась я, будто Тарас объявил мне, что я безответно в него влюблена.

– Весь вечер пожираешь меня глазами.

– Не льсти себе, Соколов, – засмеялась я и уже по привычке толкнула его, а он вдруг перехватил мою руку и приложил ладонь к своему сердцу. Я почувствовала, как оно мечется в его груди. Смутившись, я откашлялась. – Ешь лучше свои макароны. А то они станут совсем холодными и слипшимися.

– Такой момент, а ты про слипшиеся макароны, – покачал головой Тарас, выпуская мою ладонь. – Тебе бы поучиться у своей подруги Сырковой с парнями заигрывать.

– Заигрывать? Да пожалуйста! Твои родители, случайно, не машины? Иначе откуда у них такой тормоз.

– А ты забавная, Настя! Почему тебе сложно признать, что после нашего заточения ты стала относиться ко мне по-другому?

– Тебе нужно лечить голову, Тарас. Скажи лучше, что ты имел в виду, когда сказал за ужином, что мы не будем пересекаться со Стасом? – поспешила я перевести тему разговора.

Но получить ответ на этот вопрос уже во второй раз не дал Валера. Он вошел в столовую и приказал нам расходиться по комнатам. Когда в коридоре мы брели рядом, сталкиваясь плечами, Тарас склонился ко мне и тихо сказал:

– Я увидел и запомнил план эвакуации. На нем есть кое-что очень интересное. Завтра позвонишь маме и успокоишь ее, а потом мы сбежим. Теперь я знаю, как тебя отсюда можно вытащить, и я это сделаю, Настя. Обещаю.

Глава четырнадцатая

Сон долго не шел. Не скажу, что предыдущие дни в заточении я спала как младенец, и все-таки эта ночь показалась мне еще тревожнее, чем обычно. Из головы не выходило обещание, которое дал мне Тарас. Что он задумал? За обедом он говорил, что бездействовать не в его правилах. Но я не такая смелая и отчаянная, как он, поэтому боялась его подвести. Ну и, конечно, много думала о маме. Обо всем, что говорил Чижик о ней и ее прошлом…

Мне осталось прочитать последнее, прощальное письмо, и я долго набиралась смелости, чтобы взять его в руки.

«Здравствуй, мой ненаглядный Чижик!.. Мне не хочется верить, что ты так долго меня обманывал. Точнее, я давала себя обмануть… Мне больно и грустно за тебя, а за себя – ужасно стыдно. Но если сейчас все переиграть, вряд ли бы я поступила иначе. Это было бы не по совести.

Не ищи со мной встреч, не приходи в мой дом, не обвиняй меня ни в чем. Мне кажется, что со временем я смогу тебя простить за обман и забыть. Но себя за самообман не прощу никогда».

Интересно, о чем речь в этом письме? Мама узнала, что бизнес Чижика нелегален? Что у него есть жена и ребенок? Мне так не хотелось верить, что и о том и о другом она знала с самого начала, ведь на чужом несчастье счастья никогда не построишь. Мама часто говорила мне, что важно быть честным с другими, но главное – с самим собой. Неужели она поступилась собственными принципами? Разумеется, каждый имеет право на ошибку, особенно когда он молод и амбициозен. И все же эта правда разорвала мне душу.

Вряд ли в завтрашнем телефонном разговоре мама расскажет мне, что произошло несколько лет назад, но все-таки я надеялась, что ситуация хотя бы немного прояснится. Чижик наверняка уже вышел на связь и выдвинул свои условия. И