смотрит на меня, вытирая рот. — А что насчет моей сестры?
— А что насчет нее?
— Она все еще у тебя. Не так ли?
Атлас кладет свой бургер на стол и вытирает руку о джинсы.
— Давай поедим, а потом мы сможем поговорить.
— Ты будешь говорить? — уточняю я.
Он жестом указывает на еду на столе.
— Ешь, и да, я буду говорить.
Я делаю, как он говорит, и выдвигаю стул рядом с ним.
— Ты бегала целый час. У тебя что-то на уме? — спрашивает он, снова берясь за свой бургер.
— Да. На самом деле, многое.
— Например? — он откусывает, и я зачарованно наблюдаю, как он ест. Он молча жует, и мне это нравится. Многие мужчины понятия не имеют, как есть молча.
— Когда мой долг закончится? Чего еще ты ждешь от меня, чтобы я сделала?
Атлас толкает ко мне пакет, и я открываю его, чтобы найти буррито, и улыбаюсь, когда достаю его.
— Ты действительно хочешь, чтобы это закончилось? Разве твоя жизнь теперь не стала намного полнее?
— Полнее? Нет. Опаснее? Может быть. Раздраженной? Да, — я вгрызаюсь в буррито.
— У тебя сексуальный рот, и я чертовски люблю целовать его, — Атлас наклоняется и делает именно это. Его губы прижимаются к моим. Это быстрый поцелуй, прежде чем он отстраняется, заставляя меня забыть, что я ела.
— Почему ты это сделал? — спрашиваю. — Почему ты вообще здесь?
Звонит сотовый Атласа, и он нажимает «Отбой», затем снова смотрит на меня.
— Я же говорил, мне нравится целовать тебя.
— Почему... — его телефон прерывает меня.
Он вздыхает и берет его в руки. Я слышу быстрый разговор, затем его лицо выдает то, что я узнала. Как будто он надевает маску, в которой все выключается, и на ее место возвращается Атлас, которого я впервые встретила. Когда он заканчивает разговор, встает, подходит к своей рубашке и натягивает ее, прежде чем повернуться ко мне лицом.
— Я должен идти.
Я ничего не говорю.
— Теодора, — произносит он мое имя, выводя меня из транса.
— Может быть, тебе лучше не возвращаться.
— Я планирую вернуться и спать в той же постели, что и ты, — говорит он, направляясь к двери. — Ответь, когда я позвоню.
Затем он уходит, оставляя меня сидеть там, где я сидела, и без понятия, что вообще происходит.
***
Уже почти полночь, когда я получаю сообщение с просьбой открыть дверь. Я подумываю не делать этого и даже не отвечать ему, но знаю, насколько он может быть безжалостным. Когда Атлас чего-то хочет, держу пари, что он всегда это получает, даже если это касается меня.
Жду, пока он постучит, и когда это происходит, направляюсь к двери, и чем ближе подхожу, мои ноги становятся ватными. Открыв, вижу, что его глаза налиты кровью, а губа разбита. Он переоделся и теперь одет в белую рубашку на пуговицах и темные джинсы.
— Что случилось? — спрашиваю я, подходя, чтобы коснуться его губ. Атлас не отстраняется и даже не говорит мне двигаться, он позволяет мне дотронуться до его разбитой губы, как будто ему нравится мое прикосновение. Его глаза даже на секунду закрываются, прежде чем распахнуться, и он тянется к моей руке, отводя ее от своего лица, но не отпуская, когда входит внутрь.
— Ничего особенного, — его голос мягкий, поэтому я не настаиваю. Мне нравится, когда он лаской и добрый по отношению ко мне. — Я устал. Я сказал тебе, что останусь, и я остаюсь.
— А что, если я этого не хочу?
— Хочешь, — категорично заявляет он, увлекая меня за собой в направлении спальни. Я позволяю ему, слишком устав, чтобы спорить. Когда мы добираемся до нее, он начинает раздеваться, прежде чем откинуть одеяло. Алас уже снял рубашку, и его руки начинают расстегивать джинсы, когда он смотрит на меня снизу вверх. — Ты хочешь поговорить? — спрашивает он.
— Я хочу получить ответы.
Атлас потирает лицо рукой, демонстрируя крайнюю усталость, но я и так слишком долго откладывала свои вопросы.
Я хочу получить ответы.
Я заслуживаю ответов.
И я не лягу с ним в постель, пока не получу их.
Он заканчивает снимать джинсы и голый садится на край моей кровати. Янтарные глаза смотрят на меня снизу вверх.
— Спрашивай.
— Моя сестра, — эти два слова слетают с моих губ в спешке.
— Я отпущу ее завтра, — так же быстро отвечает он.
От его слов у меня в груди поднимается волна облегчения.
— Но если она сделает это снова, ты ее больше никогда не увидишь.
Я вскидываю голову.
— Она этого не сделает.
— Ты в это веришь? — Атлас приподнимает бровь.
— Она этого не сделает, — протестую я, качая головой. — Ну, надеюсь, что нет.
— Люси не здорова. Она садистка и заботится только о себе, — его слова правда, и я это знаю. Но тот факт, что он знает, заставляет меня поверить, что он знает ее, возможно, даже лучше, чем я, поэтому я спрашиваю.
— Насколько хорошо ты ее знаешь?
Он тянется, притягивая меня к себе, его голова лежит у меня на животе, а руки обхватывают мою попку.
— Достаточно хорошо.
Мои руки дрожат, когда я поднимаю и касаюсь его волос. Он не двигается, и я задаюсь вопросом, дышит ли он вообще, когда начинаю поглаживать его.
— Ты никогда не был с ней? — спрашиваю я, подтверждая это еще раз.
Атлас кладет голову мне на живот и отвечает.
— Нет, не был. Даже когда она так старалась, — сказал он. — Ты знаешь мой типаж... ты.
— Не всегда была только я, и, в общем, мы даже не из тех, кто будет вместе. Мы обречены расстаться, — я пытаюсь отстраниться, но он крепко держит меня и притягивает к себе, когда ложится на кровать, увлекая меня за собой. Когда я пытаюсь встать, он приподнимает меня, так что наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга.
— Обречены расстаться, — бормочет он. — Как только я на что-то обращаю внимание, я обычно это получаю, — он наклоняется, и его губы касаются моих.
— К счастью для тебя, я не собственность.
Атлас отстраняется, а затем делает это снова,
