Костя почувствовал, что еще чуть-чуть, и он не удержится на ногах. Впрочем, она тоже импульсивно схватилась за стул.
Однако Таня пришла в себя первая.
– Это что? Совпадение? – проговорила она слегка дрожащим голосом, – хотя… Какое там! Ведь чувствовала – мистификация. А поехала… как под гипнозом.
– Не совпадение, – глухо ответил он, – здравствуй, Таня.
– Привет, – голос у нее больше не дрожал, только рука еще держалась за стул. – Могу я узнать, чем обязана?
Больше всего Косте хотелось сейчас порывистого, даже возмущенного движения с ее стороны. Тогда он просто схватит ее за руку, обнимет, удержит, заставит себя выслушать. Но Таня уже выглядела спокойной, и он невольно поддержал официальный тон:
– Садись, пожалуйста, сюда. Тебе чай или кофе?
– Чай, – она элегантно уселась в глубокое кресло, положив ногу на ногу.
– Наденька, принеси нам чаю, – Костя приоткрыл дверь.
Сам он достал из бара виски и плеснул себе в рюмку.
– Будешь?
– Нет, мне еще на работу возвращаться, – Таня демонстративно посмотрела на часы.
Костя невольно восхитился тем, как она держится. Сам он никак не мог совладать с пробкой и плеснул себе на брюки. Однако пора брать инициативу в свои руки. Иначе Таня сейчас убежит, ускользнет, оставшись вежливой и воспитанной.
Надя принесла поднос, поставила его и удалилась. Таня смерила девушку оценивающим взглядом и произнесла весело:
– Хороший вкус.
– Да, умная девочка, – неловко ответил Костя.
– Так, значит, юрист вам не требуется? – инициатива разговора продолжала исходить от нее.
– Боюсь, нет.
– Значит, плакали мои «выгодные условия»! А ты стал очень изобретательным, – она насмешливо улыбнулась, – раньше ты караулил девушек на машине у выхода, а теперь просто вызываешь к себе, заставляя ехать по пробкам через всю Москву. Положение обязывает, да?
И все-таки рука с чашкой у нее немного подрагивала. Совсем чуть-чуть.
– А я караулил тебя вчера. Вот только девушки нынче разъезжают на собственных лимузинах. Не поймаешь.
– Ну, лимузином мой фордик не назовешь. А ты изменил этой марке?
– Да, уже давно. Помнится, после форда долго ездил на Запорожце.
Ему не нравилась навязанная Таней игра. Костя предпочел бы бурное выяснение отношений, но ничего не мог поделать – тон задавала она. И в этом тоне невозможно было что-то рассказать, объяснить…
– Вот только зачем ловить девушек за тридцать, когда кругом столько двадцатилетних? – снова улыбнулась Таня.
Нет, он ошибся, когда решил, что в ней ничего не изменилось. Появилась глубокая складка на лбу, между бровей, ее раньше не было, и тонкие нитки морщинок – под глазами, совсем немного. Но не в этом дело… Он не мог смотреть ей в глаза, раньше такие искренние – любящие или гневные. Права Катерина – взгляд у Тани стал жесткий, с характерным прищуром. Она словно видела собеседника насквозь и заранее над ним издевалась. А вот к себе в душу эти глаза не пускали.
– Придется начинать издалека, – Костя попробовал выдержать ее взгляд.
– Только не слишком издалека, у меня много дел.
«Но все-таки она сидит, не уходит, хлопнув дверью», – обнадежил себя Костя.
– Хорошо, начну с позавчера. Два дня назад в автосалоне я встретил Павла, нашего общего знакомого. Работает финансовым директором при некоем Владимире Николаевиче, его ты тоже должна помнить.
Она слегка подняла брови:
– И что? Вспомнилось детство?
– Таня… пожалуйста, дай рассказать, – Костя долил себе виски, – я и так совсем растерялся.
– Когда это ты терялся? Не наговаривай на себя.
– Ты слишком красивая, я не могу сосредоточиться, – признался он.
– А ты думал увидеть старуху, всю в морщинах от постоянных рыданий? Ну да, ты мог запомнить меня именно такой. Так что Павлик? У него все хорошо?
– Да, все прекрасно. У него милая жена и дочка. Я был у него в гостях.
– Я рада. Когда-то я сильно обидела его. Но точно знаю, что сделала доброе дело, когда с ним рассталась.
– Дочку, кстати, тоже зовут Таня, – он наблюдал за ее реакцией.
– Ну и зря, дурацкое имя, – отрезала она, – значит, ты встретил Павлика и решил разыскать всех старых знакомых?
– Нет, и ты это знаешь. Я искал только тебя.
– Что ж, остается спросить, почему ты стал искать меня именно сейчас? Ностальгический период? Проблемы в семейной жизни? – не скрываясь, она бросила взгляд на его безымянный палец.
– Нет у меня никакой семейной жизни.
– Какая досада…
– А у тебя?
– А я не собираюсь тебе отвечать, – спокойно заявила она, – так почему именно сейчас?
– Потому что я познакомился с Пашкиной женой. А до этого двенадцать лет думал, что ты замужем за Павликом.
– Ты даже думал обо мне? Очень приятно, честное слово. А какая, собственно, разница, за кем я замужем?
– Не знаю… – Костя, действительно, совсем потерялся.
Таня встала и прошлась по кабинету, ему показалось, она хочет успокоиться. Несмотря на внешнюю элегантность, двигалась она все так же резко и порывисто. Подошла к его столу, бросила взгляд на фотографии и замерла на секунду:
– О! Да ты, я смотрю, подготовился! Я польщена…
– Эта фотка со мною всегда.
– Ну, конечно, – ответила Таня, и он понял, что она ни капли ему не верит.
Потом перевела взгляд на другую фотографию:
– А как поживает Лариса Дмитриевна?
– Мама, увы, не поживает. Она умерла через год, как мы переехали. Почему-то самое большое зло я принес самым дорогим мне людям.
Таня переменилась в лице:
– Прости, мне жаль.
Костя опустил голову, закрыл лицо руками. Он не ожидал, что его, солидного делового человека, так подкосит эта встреча.
– Ладно, – Таня снова села напротив, – давай так. Времени у меня мало, а ты, я вижу, и не собираешься объяснять, зачем я здесь. У тебя есть пять минут.
Костя отнял руки от лица:
– Мне надо было увидеть тебя, разве не ясно?
– Зачем?
– Ты ничего не знаешь, – теперь он вскочил с места, – у тебя в голове все перевернуто. Здесь не твоя вина. Может, конечно, теперь тебе все равно… Но ты должна меня выслушать.
– Прости, Кость, я поняла. По-сериальному очень выходит: герой хочет все рассказать, она не желает слушать. К сожалению, у нас сейчас так и выйдет, – она отодвинула от себя чашку, – много лет назад вопрос «почему?» не давал мне заснуть. А сейчас мне действительно все равно.
– У тебя кто-нибудь есть? – снова в отчаянии спросил он.
Она насмешливо покачала головой – «отвечать не буду». Он обреченно смотрел на нее, уже почти в панике подбирая какие-то слова.
– Как ты жила эти годы? Чем занималась? – получался глупый разговор, ужасно глупый.
– Работала.
