рассказывать, — хмыкнул Карлос.
— Посмотрите только, какая она прекрасная! Наша Аврора! — Виолетта радостно выдохнула. — Я так рада за нее. Как же правильно мы поступили, отправив ее в Бостон!
— Вместе с Дино, — хихикнула Алиссия.
Они все прилетели в Бостон, оставив детей на попечение няни и мамы Алиссии. Двое сорванцов, способных перевернуть дом вверх дном, остались дома. Слишком уж они шумные. Но Моретти и их жены проверяли своих сорванцов чуть ли не каждые полчаса.
Зал затих, наполняясь первыми звуками пианино. А затем запела Аврора. Её голос обволакивал душу, успокаивая и наполняя теплотой. Я слушал, завороженный, почти не дыша, не в силах поверить, что это неземное создание принадлежит мне. Только мне.
Последние ноты растаяли, и зал взорвался шквалом аплодисментов. Аврора грациозно поклонилась, и румянец смущения заиграл на ее щеках. Я видел, как она, скользнув взглядом по толпе, ищет меня. Нашла.
Та широкая, обезоруживающая улыбка, что расцветает на ее лице при виде меня, согревает до кончиков пальцев. Я улыбаюсь ей в ответ, не в силах сдержать волну нежности.
Едва она скрылась за кулисами, я, не обращая внимания на будущие поддразнивания Моретти, рванулся через зал, торопясь увидеть ее. Слишком нетерпеливый, чтобы соблюдать приличия.
Аврору уже окружили остальные студенты. Слова восхищения сыпались на нее градом комплиментов, а во мне закипала ревность. Готов был разорвать любого, кто задержится рядом с ней хоть на секунду. Но я с трудом сохраняю внешнее спокойствие. Сегодня — ее триумф, и я не позволю своей эгоистичной ревности омрачить этот день.
Пробившись сквозь толпу, Люциан и Карлос забрали её. Они обнимали девушку, говорили слова восхищения, а я стоял в сторонке, желая украсть её.
Аврора, наконец, освободившись из объятий родных, направилась ко мне. Я заключил её в свои объятия, крепко, словно боясь выпустить.
— Ты была восхитительна, мой синеглазый ангел… До безумия хочется коснуться твоих губ, — прошептал я, обжигая её ухо своим дыханием.
— Подожди немного, а то не поймут, — улыбнулась она, уткнувшись в мою шею.
— Я твой муж. Муж! И не могу целовать свою жену на людях, — проворчал я, жадно вдыхая пьянящий аромат её кожи.
Два года брака — и два года притворства. Для всего Бостона я её брат, согласно фальшивым документам.
Коза Ностра одержала верх над русской мафией, но враги всё ещё таятся в тени. Безопасность наших родных — превыше всего, поэтому я искусно играю свою роль. Но стоит за нами захлопнуться двери, я обрушиваюсь на свою жену с жадностью и неистовым желанием.
Легкий поцелуй в шею и шепот, от которого кровь вскипает:
— Я сама очень хочу тебя и когда останемся вдвоём... можешь сделать со мной всё, что пожелаешь.
Аврора стала смелой и уверенной в себе. Больше не скрывает своих желаний, открыто говорит о том, чего хочет. И я, чёрт возьми, готов исполнить любую её прихоть, подарить ей целый мир.
Вечер тянулся мучительно долго. Мы поехали все в ресторан. Каждый тост, каждое поздравление казались вечностью. Я ловил на себе её взгляды, полные обещаний, и сгорал от нетерпения.
— Будешь продолжать заниматься музыкой? — прозвучал вопрос Алиссии, как далекий колокольчик.
— Музыка — часть меня, и я не хочу её бросать, но сцена… Нет, большая сцена не для меня. Теперь я буду петь только для вас. Но этот опыт был чудесным, город потрясающий, и мы обязательно будем прилетать сюда вдвоем, чтобы сбежать от всего, — с улыбкой ответила моя жена. В её глазах плясал огонек предвкушения.
Она давно говорила о желании жить рядом с родными, и сейчас полным ходом идет стройка нашего нового дома. Я планирую помогать Люциану с делами, а Аврора, как всегда мечтала, откроет центр помощи для жертв насилия. Её сердце болит о тех, кто пережил этот кошмар, и она хочет стать их опорой. В этом я её бесконечно поддерживаю.
Я крепко сжал теплую руку жены, одарив её любящей улыбкой. Она сегодня сияла от счастья...
После ужина мы, не теряя ни минуты, отправились в нашу квартиру.
Едва двери лифта разверзлись, я подхватил Аврору на руки и, невзирая на её игривые протесты и звонкий смех, понес в квартиру. Захлопнув дверь в спальню, я бережно опустил её на пол, прижав к себе. В её глазах плясали озорные огоньки предвкушения.
Я жадно впился в её губы, тонул в этом долгожданном поцелуе, в котором слились воедино все чувства, все желания, что мы так старательно сдерживали весь вечер. Они вырвались на свободу, словно бурный поток.
— Сгорал весь день, едва сдерживался, — прохрипел я, не прерывая поцелуя.
— Я тоже невероятно скучала… Но мне нужно кое-что сказать, — остановила меня Аврора, в ее взгляде промелькнула робкая смущенность.
— Что такое? Передумала и останешься в Бостоне?
— У нас будет ребенок.
— Ребёнок... — запнулся я, и смысл её слов медленно, словно ядовитый нектар, проник в сознание. — Что? Что ты сказала? — выдохнул я, не веря своим ушам, и удивленно смотрел в её глаза, ища подтверждение услышанному.
— Я беременна, — прошептала она, и слезы заблестели на ее ресницах.
Сердце на мгновение замерло, а после забилось с такой бешеной силой, словно рвалось из груди.
— Беременна? Нужно поговорить с врачом… — пробормотал я, все еще не в силах осознать услышанное.
Два года мы жили в ожидании чуда, и каждый раз я видел, как гаснет свет в ее глазах при виде отрицательного теста. Она прошла через лучших врачей, я отказался от алкоголя и курения, перешел на правильное питание, все ради ее счастья, ради нашей мечты. Она могла часами возиться с племянниками, и я знал, как сильно она хочет стать мамой.
— Успокойся, милый. Я уже говорила с врачом. Со мной и с ребёнком всё в порядке, — прошептала Аврора, и тихий всхлип вырвался из ее груди. — Мы наконец-то станем родителями. У нас получилось!
— Получилось… — эхом повторил я, шумно выдохнув и словно пробуждаясь от долгого сна.
Не помню, как выпустил ее из объятий. Земля ушла из-под ног. Я не верил своим ушам, это казалось нереальным, слишком хорошим, чтобы быть правдой. Два года отчаянных попыток, бесконечных обследований, надежд и разочарований, и вот... У нас будет ребёнок.
— Когда ты узнала?
— Вчера вечером… Я… я хотела убедиться, прежде чем рассказать тебе. Хотела быть уверенной…
Слезы счастья ручьями текли по ее щекам, но в глазах плясала такая всеобъемлющая, лучезарная радость, что мое сердце едва не разорвалось от переполнявших его чувств.
Я притянул её к себе, утопая лицом в шелковистых волосах, вдыхая этот родной, до боли
