говоря ни слова, он передает портфель мне, затем подхватывает Ваню.
— Ну, что, малыш, поехали домой?
Гуччик хнычет и прыгает к нашим ногам. Кира подходит, чтобы поднять его; когда она наклоняется, низкий вырез ее пеньюара подается вперед, и я отчетливо вижу ее грудь. Я думаю о Максиме, прикасающемся к этой груди. Я прогоняю эту мысль. Кира стоит, прижимая собаку к груди.
Ваня спрашивает:
— Кира тоже поедет с нами?
— Не сегодня, — отвечаю я. — Она останется здесь, чтобы позаботиться о Кирилле.
— Нужен зонтик? — спрашивает она, когда мы открываем дверь.
— Нет, спасибо, — говорю я ей и выхожу из дома.
Глава 45
Осень 2021 года
Вернувшись домой, я залезаю под душ, позволяя горячей воде обжигать меня, пока мне снова не становится тепло.
Максим переодевает Ваню в сухую пижаму, сушит его волосы феном и приносит грелку.
Я натягиваю фланелевую пижаму, совсем не похожую на сексуальный пеньюар Киры; я не чувствую себя очень соблазнительной. Я вымотана. Сейчас два часа ночи.
Рита не спит, и я нахожу ее сидящей на моей кровати.
— Папа дома, — тихо говорит она.
— Я знаю. Ты видела мою записку? Твой ужасный несносный младший братец пошел в редакцию пешком.
Глаза Риты расширяются от удивления.
— О, он будет наказан пожизненно?
— Как минимум.
— Но зато он уговорил папу вернуться из офиса домой.
Что-то горькое шевелится внутри, мне так хочется рассказать Рите, где именно Максим был сегодня вечером. Я еле держусь, чтобы не рассказать ей все. Но решив, что достаточно негативной информации для одного дня, я мягко говорю:
— Он бы вернулся рано или поздно, дорогая.
Она настороженно смотрит на меня.
— Папа собирается спать в гостиной.
— Ну, нам еще многое нужно обсудить. Он здесь, и это главное. Так что перестань волноваться и поспи немного. Сегодня был трудный день для всех нас.
К моему крайнему удивлению, Рита подходит и крепко обнимает меня.
— Я люблю тебя, мамочка, — говорит она.
Я прижимаю ее к себе. Несколько мгновений я даже не могу ничего ответить. Затем у меня перехватывает дыхание, и я говорю, как будто никогда в этом не сомневалась:
— Я знаю, что любишь, дорогая. Я тоже очень тебя люблю. Больше всего на свете. А теперь иди спать. Завтра в школу.
Я провожаю ее в комнату и укладываю в постель. Она засыпает в тот момент, когда ее голова касается подушки.
Ваня тоже крепко спит. Дуся и Матильда лежат на его кровати; им нравится тепло грелки.
В гостиной уже выключен свет. Я стою в дверях.
— Максим? — Я вижу, что он лежит на диване, повернувшись спиной к двери. — Спасибо.
— Это ничего не меняет, Юля. Это только на одну ночь.
— Мы можем поговорить?
— Мне нужно поспать.
— Хорошо. — И все же я медлю, ожидая, что он произнесет что-нибудь еще. Через несколько мгновений я говорю: — Я люблю тебя.
Он не отвечает.
Я оставляю его, иду в нашу спальню и растягиваюсь в одиночестве на нашей двуспальной кровати.
Глава 46
Осень 2021 года
Не успеваю я погрузиться в глубокую дремоту, как меня будит шум: кашель Вани. Я, спотыкаясь, выполняю привычную работу ночной медсестры: нахожу чайную ложку, средство от кашля, леденцы от кашля, которые, вероятно, не приносят никакой пользы, но помогают Ване поверить в то, что не все лекарства неприятные на вкус. Ваня кажется мне теплым, без сомнения, из-за тепла двух кошек и грелки. Он суетливый и измученный и не хочет позволять мне измерить ему температуру. Мне удается дать ему лекарство от кашля и уложить спать. Затем я ковыляю обратно в свою постель, голова кружится от усталости.
Я просыпаюсь от запаха кофе. Удивительно. Я лежу, наслаждаясь ароматом, позволяя ему убаюкивать меня. Создается ощущение, что это обычное утро, как и любое другое. Я слышу кашель Вани; я слышу, как Максим разговаривает с ним. Я нахожу всех на кухне. Максим у плиты, готовит свой знаменитый омлет. Рита порхает вокруг него, протягивая соль и перец, забирая у него яичную скорлупу, накрывая на стол, хлопоча над Ваней. Она так счастлива, что ее отец рядом, что не может перестать улыбаться. Она одета для школы, и Ваня тоже, но, взглянув на него, я понимаю, что оставлю его дома.
— Доброе утро, — говорю я дочери, целуя ее в щеку.
— Доброе утро, мам.
— Как ты себя чувствуешь, Ванюш?
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и позволяю своим губам задержаться на его лбу. Я почти уверена, что у него жар.
— Хорошо, — говорит он и разражается приступом кашля.
— Знаешь что? — говорю я небрежно, размешивая молоко и сахар в своем кофе. — Думаю, я оставлю тебя сегодня дома.
— Но папа собирается отвезти нас в школу! — протестует Ваня.
— Малыш, ты кашляешь. И ты очень плохо спал ночью.
— Мама, я хочу в школу!
— Лучше оставайся дома, дружок, — говорит Максим. — Тебе надо подлечиться.
— Если я не пойду в школу, можно мне прийти на суд сегодня? — спрашивает Ваня.
— Давай посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, — отвечает Максим.
— Папа. Я не очень понимаю, — говорит Рита. — Почему активисты подали в суд на «Искру»? У нас в школе все учителя говорят об этом суде. Они говорят, что ты будешь выступать на нем как свидетель со стороны Павла Мартынова.
Максим отвечает ей и в то же время протягивает руку, чтобы пододвинуть стул Вани поближе к столу.
— Активисты считают, что земля досталась Заречному незаконно. Они утверждают, что участок должен принадлежать городу. Но это долгая история. Я тебе позже все подробно расскажу.
Рита внимательно наблюдает за своим отцом.
— Говорят, дядя Володя будет отстаивать интересы этих активистов.
— Дядя Володя? — спрашивает Ваня.
Максим не краснеет и не делает паузу.
— Верно. Дядя Володя.
Рита напирает.
— Ты злишься на него, папа?
Вот оно, думаю я, первое испытание, и, конечно, далеко не последнее. Ваня чувствует напряжение и переводит взгляд с сестры на отца.
— Нет, милая, я не сержусь на дядю Володю, — отвечает Максим. Он спокойно смотрит в глаза дочери и говорит с той взвешенной рассудительностью, за которую люди привыкли им восхищаться. — Дядя Володя — юрист. Это его работа — говорить от имени людей, которые его нанимают. Мы с ним можем расходиться во мнениях, но это бизнес, а не личное. Мы и раньше часто были по разные стороны баррикад. Возможно, ты слышала некоторые из наших споров о политике.
— Это немного странно, что ты на стороне корпорации.
— Да, обычно я
