Хорошей?! — нависает надо мной. — Она родила меня от какого-то алкоголика, потом тот сдох, а нам пришлось перебиваться с хлеба на воду. Я ходила в обносках, когда у других детей в школе было все! У той же Даши, например!
— Но твоя мама старалась как могла, — знаю же, что она на двух работах работала, чтобы прокормить дочь!
— Этого не хватало! Денег никогда не хватало! Я ушла как только смогла, а матушка связалась с ухажерами-алкоголиками. Кстати, одного из них ты сегодня видела, — Лика визгливо смеется, а через мгновение резко замолкает. Я же вспоминаю пугающего мужчину, который преградил мне путь у больницы. — Так вот, маман подсела на беленькую и, в итоге, она ее убила. А мне остались эти хоромы, — обводит рукой пространство вокруг себя. — Но ничего! Скоро все изменится. Если твой муженек не захочет лишиться не только своего бизнеса, но и тебя, то привезет деньги. Я свалю из страны. Поеду на Бали… нет, на Мальдивы! И буду наслаждаться там жизнью! — блаженно вздыхает.
— Лика, — сначала раздается пьяный голос, а потом в проеме появляется тот самый “ухажер” ее матери. — Там к тебе приехали. Выйдешь?
Лика взвизгивает и хлопает в ладоши.
— Прекрасно! — в ее глазах появляется предвкушающий блеск. — Просто замечательно, — Лика разворачивается и вприпрыжку выбегает из комнаты, оставляя меня наедине со своим “другом”.
Он-то, похоже, никуда не собирается уходить. Наоборот, заходит в комнату и сосредотачивается на мне. На пропитом лице появляется грязная ухмылка, а по мне с ног до головы скользит его сальный взгляд.
— Не подходи, — говорю уверенно, хотя у самой желудок ухает вниз.
— И что ты мне сделаешь? — делает шаг в мою сторону.
В его глазах загорается безумный, такой же как у Лики, огонь.
Глава 47
— Я сказала, не подходи! — предательская дрожь проскальзывает в голосе.
Ерзаю на стуле, пытаясь отодвинуться подальше. Но лишний миллиметр не значит ничего для человека, которому, явно, нечего терять. А то, что другу Лики терять нечего, я не сомневаюсь. Он пошатывающейся походкой подходит ко мне. Смотрит сверху вниз. Еще шире ухмыляется.
— Какая ты… чистенькая, — проводит грязным пальцем по моей щеке.
Резко отворачиваю голову.
— Не трогай меня, — шиплю.
— А то что? — хмыкает он.
Хороший вопрос. На секунду теряюсь, а потом идея приходит в голову.
— Думаешь, Лике понравится, что ее заложница пострадала? — слабая надежда порхает в животе.
— Ей похер, — “ухажер”, заплетающимся языком, разбивает мою веру во спасение вдребезги. — Ликуся на свою мамку хер положила. Думаешь, она будет переживать из-за такой крали, как ты?
Кошусь на мужчину. Может, его тоже получится отвлечь?
— А что с ее мамой было не так? — кусаю щеку.
Пожалуйста. Пусть купится. Пожалуйста.
— О-о-о, это долгая история, — “ухажер” закидывает руки за голову и сцепляет на затылке, переводит взгляд мне за спину. — Когда дочурка ее кинула, Галька чуть с глузду не съехала. Звонила Ликусе, писала, в универ к ней ходила, но малая не хотела иметь ничего общего с малоимущей родительницей. Тогда Галька начала беленькой баловаться и, каждый раз, когда закидывалась, сетовала на свою дочурку и на то, что не смогла ей достойную жизнь обеспечить, — цокает языком. — По мне, Ликуся просто зажралась, — зыркает на меня, будто проверяет реакцию. Я же стараюсь не двигаться и даже не дышать. — Но Галька так не считала. До последнего ждала свое чадо. А Лика даже хоронить ее не стала, прикинь? — вздергивает едва шевелящуюся бровь, глядя на меня. — Нам с дружбанами пришлось скидываться, чтобы Гальку упокоить. Так что Лика мне должна как земля колхозу, — опять расплывается в сальной ухмылке. — Поиграю с тобой и зачту в счет долга.
“Ухажер” опускает руки, обходит меня вокруг, пальцами задевает волосы.
— Такая белоснежка. Даю сотку, что там ты узенькая, — понижает голос, но я все равно слышу его слова.
Крупная дрожь проходит по телу. Ком застревает в горле. Сердце стучит так сильно, что грозит выпрыгнуть из груди.
“Ухажер” снова появляется передо мной. Наклоняется. Еще и еще. Его зловонное дыхание даже перебивает отвратительный, старческо-пропитый запах квартиры. А когда я вижу затянутые пошло-алкогольной дымкой глаза, тормоза срывает.
С размаху бью лбом прямо в нос “ухажеру”.
— Тва-а-арь! — взвывает он, хватается за свою носопырку.
Боль такая сильная, что перед глазами появляются звезды, но я не поддаюсь желанию отключиться. Даже веки не опускаю. Нельзя!
Иначе я точно попаду в лапы насильнику.
— Какая же ты тварь! — зажимает пальцами ноздри, из которых хлещет кровь.
Надеюсь, у него перелом!
Вот только я рано радаюсь.
Лицо “ухажера” вмиг ожесточается. Он замахивается и залепливает мне пощечину. Жгучая боль, в дополнение к той, что пульсирует на затылке и лбу, разливается по щеке. Голова отлетает в сторону. Мозг словно о череп удаляется. Перед глазами темнеет.
Мне требуется пару мгновений, чтобы восстановить зрение, прежде чем я снова смотрю на “ухажера”. Тут же об этом жалею. Мужчина показывает свое звериное обличье, а кровь, которая залила губы и подбородок, не добавляет ему человечности.
“Ухажер” рычит. Буквально. Кидается ко мне. Хватает за грудь. До боли ее сжимает.
Чувствую полнейшее бессилие, но не собираюсь сдаваться! Не собираюсь!
— Помогите! — кричу во все горло, после чего зарабатываю еще одну оплеуху. Зубы клацают. Дыхание покидает тело.
В голове шумит, поэтому не сразу понимаю, что слышу не стук своего сердца, а цокот каблуков.
— Отойди от нее, — в затуманенный болью разум просачивается знакомый женский голос.
“Ухажер” поворачивается, я поднимаю голову и вижу того, кого совсем не ожидала.
В злосчастном дверном проеме стоит… Анфиса.
Глава 48
В идеальном брючном костюме серого цвета, на каблуках и с брендовой черной сумкой в руках Анфиса выглядит неуместно в засраной квартире.
— Я сказала, отойди от нее, — приказные нотки легко считываются в ее голосе.
— Ты кто такая, чтобы мне приказывать? — “ухажер” делает шаг к Анфисе, но цепляется за свою же ногу и спотыкается.
Жаль, что не падает на пол и не разбивает себе нос еще больше. Просто сделает пару шагов, останавливается. Даже кое-как равновесие восстанавливает. Только дышит как паровоз.
Анфиса все это время даже не шевелится. На “ухажера” внимания не обращает. Смотрит только на меня. И мне кажется, я вижу в ее взгляде… сочувствие.
Снова слышны быстрые, приближающиеся шаги.
Лика отодвигает Анфису в сторону и врывается в комнату. Застывает на входе. Окидывает взглядом сначала меня, а потом переводит его на “ухажера”.
— Ты совсем берега попутал?! — орет что есть силы. — Она нам невредимая
