а у меня как назло все из рук сыплется, что я и сбежать поскорее не могу и вынуждена слушать это всё. — Она то первым делом сюда примчалась, как только ей из скорой позвонили. Знала ж видать, что этим горе-родителям веры нет. Троих детей нарожали, а ума так и не появилось. Это ж надо было, младенца одного оставить в хате. Ну и что, что спит?! Они считают, что раз в коммуналке кухня общая, то и дети тоже? Кто нянчить должен, если бы она проснуться успела, а?
— Но она не успела! — рявкаю я не выдерживая больше слушать это. — Они умерли быстрее, чем она выспалась, ясно?! Мне позвонили и я сразу приехала сама ее няньчить! А если бы они ее с собой взяли, то… — слезы душат. — Бога побойтесь, тетя Нина. О покойниках либо хорошо, либо никак! Мама до того ни разу Софу одну не оставляла! А в ту ночь… может жизнь ей спасла! — рычу от боли, и спешу наконец выйти из злополучного ларька, мимо притихшего Никитоса.
Ну что за люди! Уже и умереть нельзя так, чтобы тебя не полоскали потом.
Да, мама неудачно вышла замуж во второй раз. Первый муж — мой папа погиб, когда я еще совсем маленькой была, поэтому как своего отца я запомнила только Гришу. И пожалуй он-то и был маминой самой большой ошибкой. Она просто была слабой женщиной, не сумевшей дать отпор, когда обнаружила, что ее мужик алкоголик и абьюзер. И в итоге просто поддалась его влиянию.
Она и меня потому фактически выгнала из дома сразу после школы в общагу. Очень уж мы не ладили с отчимом. Мягко говоря.
Когда-то давно из-за него же мама в пух и прах разругалась с моей старшей сестрой, и запретила даже мне с ней отношения поддерживать. Слишком уж Алена была против их застолий и всеми силами пыталась бороться с их пристрастиями, что однажды мама просто не пустила ее домой. По приказу отчима конечно.
После этого я видела сестру всего пару раз, когда она пыталась передать мне подарки, но между нами всегда неизменно вырастали родители и прогоняли сестру.
И я попросила ее больше не приезжать. Мне было так обидно за нее, не хотела, чтобы ее продолжали обижать. Ведь адекватной я выросла только благодаря Аленке.
Но так вышло, что она даже не в курсе, что у нас сестренка родилась, и что родителей, которые запрещали нам общаться, больше нет.
И теперь, когда случилась беда, я уж и не знаю как с ней связаться. Интересно, как она живет сейчас? Все ли у нее хорошо?
Вот сейчас доразберусь с Софкой, уляжется все в привычное русло, и надо бы попробовать отыскать ее. Сколько уж лет мы не виделись?
Стирая слезы открываю наконец дверь в нашу комнату в коммуналке, желая поскорее спрятаться от всех, чтобы снова не разбередили мне раны. Но так и застываю в ужасе на пороге…
Глава 35. Марьяна
Внутри такая разруха, будто тут ураган прошелся, снося все на своем пути.
И нет, дело не в том, что жилье у нас аварийное. Тут явно люди постарались. Посторонние…
Похоже не стали ждать официальных наследников, а просто устроили мародерство в квартире моих родителей. Вытащили все, что можно было и это еще ладно, но зачем же бардак такой устраивать? Ценности искали? Неужели поаккуратней нельзя было?
Из шкафа, что делит комнату пополам, вывернуты все ящики вместе с содержимым. Горшки с цветами скинуты с подоконника. Даже ковер со стены, и тот сорвали. Видимо прямо таки какой-то клад под ним найти надеялись.
Ужас…
Хотя тут конечно и до этого была не сказка, но сейчас квартира еще меньше похожа на пригодную для жизни.
Сволочи.
А я даже не представляю что отсюда вообще тащить можно было, ведь никаких ценностей у моих родителей отродясь не водилось.
Разве что вот телевизора не хватает.
И видика допотопного.
— Кому оно нужно было? — фыркаю я, входя в комнату и закрывая за собой дверь на замок от греха подальше. Потому что догадываюсь… кому?
Соседушки родные. Люди, с которыми я выросла бок о бок. Там ведь контингент в основном похлеще моего отчима. Поэтому моя семья сильно и не выбивалась из общей картинки. И я как-то даже привыкла к тому, какие люди меня окружают. Но сейчас…
Сейчас мне страшно. Не из-за людей этих гадких. А скорее от того, что я не справлюсь с этой взрослой жизнью.
Я уже ни черта не справляюсь!
Меня бьет крупная дрожь и похоже Софа это чувствует, начинает хандрить.
— Не волнуйся, моя куколка, — шепчу сестренке, стараясь успокоить ее, и себя заодно. — Все
