– Да, вечная невеста при чужом муже, – тихо произнесла Даша.
– Ты сама это сказала, – Сима уже чувствовала себя виноватой. Даша обладала удивительной способностью вводить ее в это неприятное состояние.
– Ладно, Сим, я перезвоню на днях. Скорее всего в следующий вторник, идет?
– Договорились, – слушая размеренные гудки, Сима продолжала стоять, сжимая трубку в руке. Сейчас предстояло перезванивать Тропинину и переносить встречу на следующую неделю. В отличие от Даши он хотел и ждал этого знакомства. Фотографию Даши ему показал Олег.
– Какие удивительные глаза, – восхищенно произнес Артем, а про себя подумал, что наверняка в жизни они окажутся еще красивее. – Такие глаза дорогого стоят…
Даша положила трубку и почувствовала, как быстро застучало сердце. Выйдя на балкон, она подставила лицо жарким лучам июльского солнца. Тряхнула головой и глубоко вдохнула чистый, какой-то совсем не городской воздух. Вдруг возникло ощущение полной гармонии с миром – он перестал казаться враждебным, злым. В нем снова был Стас, и это – самое главное, дарящее покой, уверенность, радость жизни. Даша прижала руку к груди: там еще жили колкие осколки недавнего прошлого, в котором не было Дубровина. Ссора и разлука остались в темном, беспросветном пространстве, где было не до улыбок, где исчезли самые простые желания, а вместо них в душе поселился выгрызающий все живое холод отчаяния, страха. Именно эти воспоминания заставляли учащенно биться сердце.
Даша вернулась в свою комнату. Посмотрела на часы: скоро она услышит его голос, музыку льющихся слов. Предвкушая запланированную поездку на дачу, Даша не чувствовала вины, разрушив планы Симы. Очередной жених, подобранный для нее заботливой подругой, подождет. При всей своей привязанности к Бреславской отношения с Дубровиным Даша теперь ставила гораздо выше. Ничто не могло заставить ее снова огорчить Стаса, дать повод для ссоры, подозрений, обид. С этим покончено! Осталась одна-единственная причина, по которой он мог оставаться разочарованным, неудовлетворенным, но и это не навсегда. Даша дала себе слово поскорее разобраться в себе и сделать тот шаг, о котором изредка, но упорно твердит Дубровин. В конце концов, зачем она его мучит? Она задавала вопрос и сама на него отвечала: если бы только не было у него двух прекрасных мальчиков. Они не виноваты в том, что отец не любит их мать. Нельзя наказывать детей без вины, отнимая у них дорогого человека. Даша понимала, что вожделенная близость может стать последним доводом в пользу разрыва Дубровина с семьей. Она и хотела, и боялась этого. «Оба хороши – каждый не знает, чего на самом деле хочет, а если знает – прячет голову в песок, – горько усмехнулась Даша. – Тот случай, когда порознь – никак, а вместе – невозможно.»
Даше было страшно возвращаться в дни, в которых хозяйничала неизвестность. Это было недавно, воспоминания отзывались болью, подступающими слезами. Тогда не хотелось верить, что все кончено, но после ее возвращения с базы отдыха прошло больше двух месяцев, а Стас не звонил, не появлялся. Даша пыталась отвлечься, продолжая знакомство с Игорем, но этот юноша с самого начала ей не понравился, а со временем стал просто раздражать. Она изредка встречалась с ним только для того, чтобы как-то отвлечься от мыслей о Дубровине. Тут еще Симка со своими кандидатами в спутники жизни!.. Приходилось деликатно отказываться от очередного предложения познакомиться с «чудным парнем», что вызывало у подруги едва скрываемое раздражение.
Даша не понимала, почему возникает такое желание пристроить ее к кому-нибудь? Это было даже оскорбительно для нее. Подружки явно решили, что у них все в порядке, а она не может разобраться со своими проблемами. Даша сама пыталась разнообразить свое существование. Она теперь приезжала к Марине в общежитие на дискотеки, чем крайне удивляла подругу. Практически каждую субботу Даша оставалась ночевать у Столяровой, добросовестно проведя несколько часов в танцах.
– Что это ты зачастила к нам с ночевкой? – спросила подруга в один из приездов Даши. Они стояли в коридоре у полуоткрытой форточки, куда Марина старалась выдохнуть серую струю едкого дыма. Даша кривила носом и отмахивалась от неприятного запаха. – Знаю, знаю, что ты стала еще более целомудренной и куришь раз в год. Но тем более интересно услышать версию твоего пристрастия к дискотекам.
– Постепенно приучаю маму к тому, что это будет происходить все чаще.
– Тетя Ира не против?
– Мое отсутствие дает ей возможность полностью насладиться свободой. Ты же знаешь, что она у меня – женщина молодая, неустроенная.
– Ты мне зубы не заговаривай. Она и год назад была еще более молодой и не менее неустроенной, но на дискотеку тебя и калачом было не заманить. Наверняка причина в другом. Нехорошо скрывать ее от меня. Ты же знаешь, я – могила.
– Мне нечего скрывать, Маришка. Стараюсь развеять тоску, скучаю по Дубровину. Злюсь на себя ужасно, но чувствую, что без него у меня не получается оставаться собой.
– Это серьезное заявление, – глубоко затянувшись, произнесла Марина и тряхнула копной густых черных волос. – Пора перестать играть в кошки-мышки. В наше время девушкам разрешается делать первый шаг к примирению.
– Я скоро дозрею до этого, Маришка.
Даша боролась с собой, с твердо пускающим корни убеждением, что пока до уровня Стаса не дотягивает никто. И никто не может занять его место в ее душе, сердце. Состояние полного внутреннего разлада дочери не укрылось от внимательного взгляда Ирины. Она ни о чем не спрашивала, потому что давно поняла причину хандры Даши. Чтобы как-то поднять ей настроение, купила дочке дорогущий косметический набор производства всемирно известной фирмы. Он почти полностью опустошил и без того тощий кошелек Ирины, но она хотела сделать девочке приятный сюрприз. Не по случаю дня рождения, праздника, а просто так.
Разнообразная палитра красок набора сначала привела Дашу в восторг, но уже через минуту он сменился привычной за последнее время равнодушной миной. Ради приличия она еще подержала набор в руках, рассматривая перламутровые тени, румяна, потом закрыла крышку.
– Спасибо, мам, – поцеловав Ирину в щеку, поблагодарила Даша. Но в ее голосе не было и намека на радость. Он звучал ровно, бесстрастно. – Это то, о чем я давно мечтала. Как ты догадалась?
– Дашенька, не нужно играть, дорогая. И подарок тебе не в радость. Я вижу – ты на себя не похожа. Это я во всем виновата, – прикуривая очередную сигарету, сказала Ирина. – Такая глупость с моей стороны.
– Ты о чем, ма?
– Не нужно было его к тебе и близко подпускать! Разве против такого обаяния устоять можно?! Сама чуть было не попалась.
