справка о беременности оказалась обычной липой. Марианна сбежала, едва я узнал о том, что она врала мне.
— Видишь как… а мне сказали, что будет девочка. А у тебя мальчик. И я думала, что Эмир — сын Марианны. Думала, возненавижу его, а не получилось. Сразу полюбила чужого мальчика. Наш сын замечательный.
Я вымученно улыбаюсь. Карим кивает, проводя пальцами по моему лицу, очерчивая шрам на скуле.
— Когда я поняла, что ты счастливо живешь своей новой и прекрасной жизнью, в то время как мой ребенок мертв, да и сама я едва жива… я придумала план. Я хотела попасть в твой дом и найти на тебя хоть что-то, чтобы уничтожить. А потом… ты… и Эмир…
Глотаю слова. Рука Карима пробирается под халат, касаясь обнаженной кожи, притягивая меня к себе.
— А сегодня я ездила к отцу и увидела тебя. Там. На кладбище.
— Ты слышала? — спрашивает Карим.
— Я слышала все, — поднимаю глаза и смотрю в глаза своего мужа. — Я и не знала, что ты любил меня, Карим. Тогда, в прошлой жизни, ты никогда этого не говорил, и я думала, что нужна тебе просто как приложение к великому Исмаилову Кариму.
— Я не сразу это понял, Ася, — гладит меня. — Но когда понял, было поздно.
— Та могила… я думала, что сегодня умру прямо там. Ведь я не знала, что вы похоронили меня! — А ведь я думала, он помогает мне…
— Он помогал только себе.
— Карим, я хочу чтобы ты знал, — произношу тихо. — У меня никогда и ничего не было с ним. Вообще ни с кем.
Карим прижимает меня к себе сильнее.
— Я знаю, Асенька. Ты бы так не поступила.
И он выполняет обещание, данное несколько минут назад. Опрокидывает меня на спину, пропускает между нами руку и ласкает меня. А после медленно входит, растягивая под себя.
Я растворяюсь в нем, а он впитывает меня в себя.
Двигается сначала медленно, потом быстрее и снова медленно. Словно качает меня на качелях, вспоминая, как это было до. Примеряясь ко мне новой. Угловатой, костлявой.
Но я не чувствую себя такой в его руках. Он упивается мной и этой близостью. Ласкает тело так, будто оно по-прежнему сексуальное, как будто там есть за что подержаться.
И я самая красивая для него — знаю это.
Я позорно отгоняю от себя мысли о том, что завтра наступит через несколько часов и нам придется выйти из этой комнаты и объяснить людям и родственникам, что вот она я.
Вы думали, я умерла?
И я, в общем-то, умерла, да.
Но будто бы не до конца.
Пропускаю через себя каждое касание Карима, улетая от удовольствия.
А потом мы не спим. Держим друг друга в руках и боимся уснуть — потому что вдруг мы проснемся, а в завтра нас больше нет.
В полудреме постоянно дергаюсь, прижимаясь сильнее к Кариму. А он оплетает меня руками и вжимает в себя. Слушаю его сердцебиение и вожу пальцами по груди. Он перехватывает их и целует. Я трогаю его волосы, бороду. Она колючая, но мне нравится. Карим заправляет волосы мне за ухо, а я счастливо зажмуриваюсь.
Глава 45
Ася
Карим спит, а я убегаю и быстро принимаю душ.
Еще очень рано, наверняка даже Елена Артуровна не встала, но я не могу лежать.
Крадусь к сыну и сижу у его постели. Вчера Карим сказал, что Эмиру стало значительно лучше, но он постоянно спрашивал обо мне и тоже переживал о том, куда я пропала.
Глажу своего сына, дышу им. Наворачиваются слезы, но я торможу себя.
Не надо. Довольно. Ты выплакала все вчера. И на протяжении трех лет до сего дня. Теперь только вперед. Я пока не знаю, что мы будем делать дальше. Не понимаю своего статуса в этом доме, но сейчас это второстепенно.
Проведя больше часа у постели сына, решаю пойти на кухню.
А там уже Елена Артуровна готовит завтрак.
— Доброе утро! — здороваюсь я.
Женщина роняет ложку и хватается за сердце.
— Вика! — ахает. — Где ты была? Тебя вчера потеряли. Я думала, Карим Дамирович с ума сойдет от переживаний! Обещала уйти на два часа, а вернулась в ночи. У тебя что-то случилось?
Ох, Еленочка Артуровна, у меня столько всего случилось, что и рассказать не знаю как.
— Все хорошо, просто возникли некоторые… сложности…
Ну как тут еще демократично ответить, чтобы объяснить произошедшее?
— Хорошо, что все в порядке, — Елена продолжает делать завтрак. — А то знаешь, кругом столько больных на голову.
Ага. Знаю, да.
— Поможешь мне почистить бананы и порезать их?
— Конечно, — улыбаюсь женщине и приступаю к готовке.
— Только ты бы переоделась в рабочую форму, а то замараешь джинсы.
Зависаю с ножом в руке, потому что не знаю, что делать.
Но за меня все решает Карим, как шторм появившийся в дверном проеме. Волосы торчат в разные стороны, весь он помятый и очень сонный, взгляд пылает.
— Асият! — ревет на меня и в два шага сокращает между нами расстояние, выхватывает у меня нож и отбрасывает его на стол.
Сгребает меня в объятия, и я слышу, как под моей ладонью с сумасшедшим ритмом бьется сердце мужа.
— Это было очень жестоко, — шепчет мне в ухо горячо. — Я думал, что ты мне приснилась!
Закрываю глаза и прижимаюсь к нему.
— Я здесь. Я рядом.
Снова с грохотом падает ложка, и Карим, не выпуская меня из рук, крутит нас, разворачиваясь.
Елена Артуровна стоит у стола и смотрит на нас как на привидения. Бледная, испуганная.
— К-карим Дамирович, это же Вика. Вы забыли, да? В-вашей жены больше нет. Вика, а ты? Зачем подыгрываешь?
Смотрю виновато на женщину, которая нервно улыбается, но с каждой секундой улыбка постепенно гаснет.
— Вика, что у тебя с глазами? — спрашивает севшим голосом. — Они какие-то другие.
Переглядываемся с Каримом.
— Это будет непросто, — тихо замечает он.
Виновато поджимаю губы:
— Простите, Елена Артуровна… — это все, что я могу сказать.
— Ой, — произносит женщина и оседает, Карим едва успевает ее подхватить.
Ты живешь три года, и жизнь твоя наполнена разными событиями, чувствами и эмоциями. Тебе кажется, что пересказ этой жизни займет не просто много минут — часы.
Но все, что с тобой произошло, укладывается в несколько предложений. Короткие фразы, и вот Елена сидит на стуле со стаканом, в котором убойная доза корвалола.
Она смотрит на тебя как на мертвеца, потупляет глаза, потому что не понимает, как можно дальше общаться, —
