знаешь, кто это был, да?
Я? Я так не думал. — Нужно ли мне?
Я отклонила свое предыдущее мнение, что она была фамильярна, списав ее на фоторобот из Восточной Европы, но Пэйтон собиралась меня поправить.
— Это была Даша Новикофф. Она довольно много работала моделью, одна из тех девушек, которых всегда можно увидеть в бессмысленных статьях о том, как они украшают себя, и тому подобном дерьме. Она всегда встречается с изворотливыми русскими миллионерами, и в последнее время она почти не появлялась, если не считать статей ее старых помощников, в которых говорилось, что она швыряла в них туфлями и прочими вещами. Я думаю, может быть, один из них был iPad. В любом случае, она не что иное, как подделка Злобы, и она полна дерьма.
— Откуда ты это знаешь?
— People and Us Weekly, — ответила она, как будто это было очевидно.
Я закатила глаза на свой глупый вопрос, потому что, конечно же, она знала. Пэйтон читала еженедельник «Люди и мы» так же, как Мюррей читал финансовые страницы.
— Эй, мне нужно разбавить монотонность детских книг чем-нибудь более интересным. — Она заключила меня в объятия. — Кит, она не его девушка. Я бы поставила на это всю свою коллекцию обуви. Кроме того, посмотрите, как отреагировал Барклай. Если бы это была я, я бы бежал, спасая свою жизнь.
В этом она была права, я никогда не видела его таким, и он все еще сидел у моих ног на случай, если мне все еще понадобится защита от Злой Ведьмы из Вест-Виллидж. Но от того, что произошло за последние пять минут, мне не стало легче.
— Знаешь что. Даже если это не так, она явно из тех женщин, к которым он идет. А я не.
Пейтон взяла меня под руку и повела на кухню, посадив на табуретку, словно я была малышкой. — О чем ты говоришь? Ты удивительная! Она ничто, кроме кого-то с жесткими краями, острыми локтями и явной проблемой поведения. О, и очевидная потребность в приличной еде. Может быть, если бы она поела, ей было бы приятнее, хотя я в этом сомневаюсь.
Когда мы жили вместе в колледже и после него, все дерьмовое, что случалось, всегда было лучше с молоком и печеньем, потому что это то, что сделали для нас обе наши мамы. Я смотрел, как она ходит по кухне, снова собирая его, выливая два стакана молока и принося остатки печенья, которое я испекла, хотя она не заметила раздражения, которое в настоящее время заставляет меня нахмурить брови.
— Я не это имел в виду, но спасибо за завуалированное оскорбление. Я имел в виду, что эстетически мы совершенно разные. Основываясь на трех минутах ее звездной личности, я бы сказал, что они тоже были совершенно другими. Даже если она не его девушка, она была достаточно уверена, чтобы заявить об этом, что означает, что они явно спали вместе. — Мои губы скривились от отвращения при виде того, как она прикасается к его идеальному телу, но также и от того, насколько визуально идеально они будут смотреться вместе, как будто они попали прямо из рекламной кампании Кельвина Кляйна.
— И это не то, что я имела в виду. Даже если у них был секс, это ничего не значит. Она только что солгала о том, что она его девушка, так что это должно сказать тебе, насколько она в отчаянии. Мюррей в тебя влюблен, я могу сказать. Посмотри, что случилось той ночью, а потом ужин.
Я не хотела думать о той ночи, о том почти поцелуе, или об ужине, или о флирте, или об этом утре. Я уже чувствовала себя глупо, и мысли обо всем этом только ухудшили бы ситуацию, потому что даже если бы была связь, даже если бы я ее не воображала, я явно встроила ее в нечто большее, чем я думала.
Так что нет, я не собирался об этом думать.
— Это не очень хорошая идея. Это знак, знак того, что я играю с огнем и мне не следует замышлять роман с моим боссом; фантазия, которая живет только в моей голове. Что мы собираемся сделать, так это выйти и повеселиться, и я не пойду домой, пока не наберу несколько номеров.
— Я не спорю с этим, ты это заслужила. У нас была одна ночь между твоей сдачей экзаменов и этим местом.
— Хороший. Это платье, которое ты мне купила, лучше выглядит распутным.
Она усмехнулась. — Купила бы я тебе что-нибудь еще? Хочешь это увидеть?
— Чертовски верно. — Я поймала время на кухонных часах. — Но быстро, Белл скоро проснется.
Она подбежала к входной двери и вернулась с сумкой Бергдорфа, и я былп почти благодарна, что меня вызвали к больному ребенку, потому что поездка к Бергдорфу с Пэйтон была сродни аду на Земле. Я давно поняла, что ей гораздо проще делать покупки для меня, чем мне идти с ней. Больше всего мне нравилось, когда она присылала мне ссылки на вещи, которые, по ее мнению, мне бы понравились, чтобы я могла делать покупки, не вставая с дивана. Или кофейни. Или последний ряд лекции о поэтах восемнадцатого века.
Она вытащила его из пакета, и я ждала, пока она вытащит остальные, только остальных не было.
— Иисус. Я сказала распутная, но я не думаю, что смогу это переварить. — Я потянулась к нему, держа его перед собой на тончайших лямках-спагетти. Платье было из темно-зеленого шелка, напоминая мне о цвете глаз Мюррея, когда он смотрел на меня. Оно было таким нежным, что я легко могла разорвать его одним глубоким вздохом, и назвать его платьем было, пожалуй, слишком щедро. Кусочек материала был точнее.
— Так и будет. Я примерила его, и оно оказался мне маловато, так что оно подойдет тебе идеально.
У меня не было такого же уровня уверенности, как у нее, и я сомневалась, что это даже прикроет мою задницу. Но черт с ним. Мне просто нужно много алкоголя.
Из моего телефона вырвался пронзительный крик, перешедший в громкое и ровное ворчание. — Черт, Белл проснулся. Мне нужно пойти и покормить ее.
Пэйтон спрыгнула со стула. — Хорошо. Мне все равно пора идти, но я приду около пяти.
В пять было рано, но видя, что Мюррей будет дома с Беллом, а я сейчас не в настроении проводить с ним время, я не возражала.
Мы вышли вместе. — Люблю тебя. Спасибо за лейкопластырь, который я надену сегодня вечером.
— О,
