это был треш-контент, я вам скажу! Бигфут так орала матом на Алекса, что у меня, блядь, стены в квартире тряслись! Я думал, соседи полицию вызовут! Она такого дерьма наговорила про его мужские способности, что даже мне было стыдно, а мне, между прочим, вообще похер!
— Щенок ушёл в запой, — лениво протянул Волынский, рассматривая свои идеальные ногти, — вчера его видели в каком-то баре на окраине, Титов бухал, в телефоне смотрел фотки бывшей. Мажор смотрелся так жалко, что даже официантка ему наливала бесплатно, лишь бы он не рыдал.
— Шлюха Ольга уехала в Европу зализывать раны! — Марго облизнула губы, соска томно потянулась демонстрируя собутыльникам все, что можно и что нельзя, — кстати, мне понравилось быть на её месте. Знаете, вживаться в роль, трахать чужого мужика в чужой постели… Это так возбуждает! Особенно когда он спит и не понимает, что происходит. Чистое искусство!
Артём мгновенно оживился:
— Ты хочешь, чтобы мы тебя выебали? — прямо, без предисловий спросил Смирнов, — я за, становись раком!
Когда на кону стоит шлюха, а ты пьяный в хлам, зачем нужны условности?..
— По очереди или сразу втроём? — Волынский не теряя времени расстегнул ширинку, — я, блядь, сегодня в ударе, у меня такой стояк, что можно гвозди забивать.
— Бро, — обратился к сводному Мэтт, — войди в узкую щель, а я дам вафле в рот. Распределим обязанности, так сказать, по профпригодности.
— Мне остаётся зад, что тоже неплохо, — философски заметил Артём, укладываясь на кровать, — иди ко мне, киска, я тебя сейчас так отымею, что ты неделю ходить не сможешь.
Марго усмехнувшись встала и медленно, с кошачьей грацией, сняла с себя платье. Мужики довольно загудели предвкушая разврат. Картина маслом: три дегенерата, куча наркоты, дорогой особняк и профессиональная шлюха, которая сейчас отрабатывает свой гонорар.
В самый пик оргии дверь с грохотом распахнулась, в гостиную, прямо в эпицентр серпентария, влетела настоящая, армейская, с характерным шипением и запахом серы дымовая граната.
Раздался мощный взрыв, стёкла в окнах жалобно звякнули, у присутствующих заложило уши. Дым повалил густыми, удушливыми клубами заполняя комнату со скоростью звука. В Аду, где перемешался серный смрад, запах секса и дорогого алкоголя метались четыре тени пытаясь найти выход, но натыкаясь только на мебель и друг на друга.
— Раз, два, три, ёлочка, гори!.. — пропел женский голос сквозь слезы и мат.
Снаружи на безопасном расстоянии от взрыва стояла Ольга, рядом с ней был припаркован неприметный черный внедорожник, в руках девушки был бинокль и стаканчик кофе из ближайшей заправки. Ольга с воодушевлением наблюдала, как окна коттеджа начинают багроветь от разгорающегося пламени, как оттуда доносятся крики ужаса и маты такой концентрации, что хоть учебник составляй.
— Какая красота, — в удовлетворенных глазах девушки отразился свет пожара, — бабушка хорошо придумала. Зачем мне марать руки о блядей, когда их можно раз и навсегда убрать с моей дороги?
За спиной Ольги стоял пожилой мужчина в камуфляже без опознавательных знаков. Наемник деловито упаковал в багажник остатки оборудования, пусковую установку для гранат и пару канистр с зажигательной смесью:
— Госпожа Бигфут, Таисия Александровна передает вам привет, — сказал амбал будничным тоном, — пусть ваши недоброжелатели горят синим пламенем.
— Взаимно, я надеюсь Смирнов и Волынский поджарились до хрустящей корочки. Бабушка умеет воплощать метафоры в жизнь.
Из окон особняка вырывались языки пламени, крики внутри стали тише, видимо враги задохнулись или отключились от угарного газа. Какое-то время ещё было видно, как тени мечутся в дыму, но потом они навсегда исчезли…
— Слушайте, — Ольга повернулась к наемнику, — а трупы потом найдут?
— Не найдут, — спокойно ответил мужчина, — особняк сгорит до фундамента, если останутся кости и зубы, экспертиза покажет, что пожар произошел случайно. Говорят в этом районе хреновая электрика. У Волынского, кстати, проводку год назад монтировали леваки-гастарбайтеры, так что у нас всё легально.
— Легально — это хорошо, — Ольга довольно кивнула, — поехали, мне надоело файер-шоу, — девушка в последний раз взглянула на полыхающий коттедж. В свете пожара было видно, как рушатся перекрытия, как лопаются стёкла, как в небо взмывает столб искр и дыма. Где-то там, внутри пекла, корчились те, кто ещё недавно праздновал победу над ней и Александром, те, кто решил, что они боги, а остальные всего лишь пешки, — горите в Аду, ублюдки!!! — внедорожник бесшумно тронулся с места и растворился в ночи.
Сзади, на фоне тёмного неба, всё ярче разгорался погребальный костёр для четырёх подонков. Местные жители проснувшиеся от взрыва вызвали пожарных, спасатели ехали долго. Очень долго. Таких «случайных» заторов на пути к элитному поселку не было уже лет десять.
Кто-то точно знал о том, что все так удачно совпадет…
'Страшный пожар в элитном посёлке: четверо погибших.
Предположительная причина возгорания короткое замыкание' — передали утренние новости.
— Ба, ты гений, — бабушка и внучка разговаривали по видеосвязи, — вдруг нас кто-то видел?
— Оленька, — Таисия Александровна поправила очки, — тех, кто мог вас заметить, сейчас изучают на предмет обгоревших останков. Так что расслабься. Месть — это блюдо, которое подают горячим.
Ольга рассмеялась, хорошо, когда есть бабушка. Хорошо, когда есть любимый. Хорошо, когда враги — там, где им самое место. В Аду или в морге. Разница, в общем-то, небольшая…
Эпилог
Июньское солнце золотило верхушки деревьев, птички щебетали, как по заказу, легкий ветерок раздувал гирлянды из белых и золотых шаров. Загородный особняк семьи Титовых напоминал съемочную площадку идеальной семейной жизни: на лужайке накрыты столы с закусками, играет ненавязчивая музыка, в центре великолепия стоит счастливая пара. Ольга — в свободном летящем платье нежно-розового цвета с распущенными волосами и таким сияющим лицом, что можно было забыть про электричество, ее живот уже округлился, но пока позволял двигаться с грацией достойной кошки, которая просто приятно отъелась. Александр был одет в светлые льняные брюки и белоснежную рубашку рукава которой были закатаны до локтей открывая мощные предплечья. На голове у мажора красовалась панамка, Ольга заставила любимого супруга надеть акссесур для того, «чтобы тебе не напекло голову, а то ты у меня и так с перегрева иногда тупишь». Панамка была украшена смешным рисунком с аистами несущими младенцев. Гостей было немного, только свои: Таисия Александровна с видом королевы-матери восседала в плетеном кресле с бокалом коньяка; родители Ольги, дед Иван и несколько проверенных временем друзей семьи. Приглашенные расселись за огромным столом, официанты разлили шампанское, настал главный момент мероприятия.
Саша подошёл к жене с видом заправского кавалера с огромным букетом алых, как его любовь, колючих, как характер жены красных роз:
— Любимка, я снимаю перед тобой
