Но Алексей выжимал газ до упора, несясь в сторону Нижнеудинска по пустынному ночному тракту, лишь на поворотах сбрасывал скорость. Ветер оглушительно свистел, задувая в шлем. По тракту путь короче, так что он должен был успеть. Да и на стоянках хоть немного времени да выиграет.
Сколько времени он уже в дороге, Алексей не знал. Но вот наконец вдали показались огни города.
К вокзалу он подъехал за полчаса до прибытия поезда. Оставил мотоцикл на стоянке, и со шлемом подмышкой рванул на перрон. И потянулись минуты...
Пока диспетчер не объявил пассажирский поезд «Москва — Благовещенск», он извелся весь. Метался по перрону, каждую секунду глядя на электронное табло.
Но еще больше перенервничал он потом, когда состав остановился, и из вагонов стали выходить люди. Он и не ожидал, что будет такое скопление народа. И теперь отчаянно боялся просмотреть в толпе ее, свою Зою.
Перебегая от вагона к вагону и расталкивая людей, он жадно всматривался в лица и громко звал: «Зоя!».
И вдруг увидел ее. Все шли, а она стояла. Ее обходили, толкали, но она все равно стояла неподвижно. И смотрела на него так, словно глазам не верила. А потом вдруг выпустила чемодан, который держала в руке.
Лёша на миг приостановился, а затем бросился к ней. Порывисто обнял и тут же отстранился, чтобы заглянуть в лицо.
— Зоя...
— Лёша... Но как...
— Зачем ты ушла? Зачем?! Я чуть с ума не сошел...
— Я думала, что не нужна тебе. Что ты винишь меня и злишься. Ты так молчал...
— Глупенькая моя, ну как же не нужна? Я вообще без тебя не могу! Я люблю тебя. Очень сильно люблю. Ты для меня дороже всех на свете. Почему ты плачешь?
— Я не плачу. Я тоже тебя люблю.
Он снова ее обнял, прижал к себе крепко-крепко, приговаривая в макушку:
— Я не злился на тебя и уж точно ты ни в чем не виновата. Просто я не хотел грузить еще и тебя своими проблемами.
— А какие у тебя проблемы? — сразу встревожилась Зоя.
— Дома расскажу. Правда, расскажу. Ты только не уходи больше от меня. Никогда. Слышишь? Я тебя все равно не отпущу.
Зоя улыбнулась сквозь слезы.
— Не отпускай...
Эпилог
Спустя полгода
Я варила на кухне борщ и, пока он томился на плите, читала про костные сочленения. Я на полном серьезе решила поступать в медицинский. Уже и документы забрала из МГУ, как раз недавно съездила. И Лёша меня поддержал. А дядя Володя так вообще проникся ко мне каким-то особым теплом и обещал, где надо, помогать и наставлять. Впрочем, он уже помогает. Снабжает литературой, если мне что-то непонятно охотно объясняет, всякие случаи из врачебной практики рассказывает. А однажды разрешил присутствовать со студентами-медиками на обходе в его больнице.
За стеной в большой комнате бабушка и Надежда Ивановна смотрели «Милагрос», очередной сериал, и обе с упоением его обсуждали.
— Ты посмотри, Надюша, какая гадина этот Гонсало! — доносились возмущения бабушки.
— И не говори, Маша, просто редкостный мерзавец!
Они вообще очень подружились. Вместе просиживали вечера перед телевизором, вместе занимались рассадой, вместе увлекались рукоделием. И бесконечно говорили, говорили, наговориться не могли.
Жили мы теперь на бабушкиной даче под Железногорском. Сначала она нас приютила на время, и сама лишь приезжала проведать пару раз в неделю. Потом чаще, а сейчас живет здесь же с нами и возвращаться в город не хочет. И стоит мне или Леше только заикнуться о том, что нам пора и честь знать, сразу меняется в лице и упрашивает остаться насовсем. А то и всплакнуть может со словами: «Вы мне сердце разбиваете».
Так что мы пока живем все вчетвером, благо дача большая, целых четыре комнаты, терраса и чердак — места всем хватает. И главные удобства находятся в доме. А теперь и вода горячая есть — Леша установил бойлер.
Один лишь минус — далековато от города. Но три раза в день туда и обратно ездит рейсовый автобус. На крайний случай Коля может привезти-увезти на своем неубиваемом уазике. А по воскресеньям к нам наведывается и дядя Володя. В отличие от папы он хорошо поладил с Лешей. У них даже находятся общие темы для разговоров.
Время близилось к восьми — скоро с работы приедет Леша. Они с Колей сколотили небольшую бригаду, взяв к себе еще четверых парней, и всерьез занимаются. ремонтом. Вроде как, дела у них наконец раскачались. Заказы идут один за другим. Нина, Колина девушка, только и успевает их принимать. Парни еще зимой разместили в газете «Из рук в руки» объявление и дали домашний телефон Нины, с которой теперь живет Николай. Правда, поначалу мало кто звонил, но зато сейчас у них уже очередь из клиентов. Может, еще и сарафанное радио заработало. Они ведь всё делают с душой и цены не заламывают. Как раз на деньги с их последнего большого заказа и съездила в Москву.
Словом, жизнь налаживается, и я каждую ночь, засыпая, тихонечко молюсь, чтобы вот так все и длилось дальше.
Это у Лёши какие-то смелые и грандиозные планы на будущее. А мне для счастья больше ничего и не надо. Наверное, потому что я еще слишком живо помню события минувшей осени.
Тогда, из Нижнеудинска мы мчали домой, в Березники, на мотоцикле. Я прижималась к Лешиной спине и млела. Это был экстаз: страх пополам с восторгом, отголоски неутихшей до конца боли и пьянящее счастье. И потом, уже дома, мы долго не могли насладиться друг другом.
Но позже, как похмелье, пришло горькое осознание, что беда никуда не делась. Надежда Ивановна умирала, а денег взять было просто неоткуда. Еще и Коля бедный, пострадал, лежал в больнице. Леша держался изо всех сил, но я видела, что он как комок нервов.
В довесок он поскандалил с Тамарой, обложил ее, так еще и разгромил там что-то у нее дома. Она потом всем жаловалась, что родной племянничек довел ее до сердечного приступа. Даже участковый приходил к нам по ее жалобе, но Леша и на него собак спустил: «А где ты был, когда мою Зою всей деревней гнобили? Когда стекла ей выбивали? Когда хлеб отказывались продавать? Когда в спину ей плевали? Иди теперь нахрен вместе с Томкой. Она вон оклеветала Зою. Передай ей, что за это тоже присесть можно». Тот помялся, что-то прошамкал невнятное и ушёл.
А спустя два дня к нам приехала моя Алиса.
Было утро, мы недавно позавтракали. Я мыла посуду, а Лёша собирался опять куда-то ехать. Кажется, к армейскому товарищу. И тут вдруг стук в ворота.
Лёша вышел посмотреть, а через минуту вернулся и завел в дом Алису и какого-то парня. Я его не сразу узнала, но, присмотревшись, вспомнила. Это был ее друг. Андрей.
Мы обнялись с Алисой, и обе тут же расплакались. Потом я усадила ребят пить чай. Жаль только, что Лёша не мог с нами остаться. Он кивнул Алисе, пожал парню руку и быстро ушел.
— Как здорово, что ты... что вы приехали, — радовалась я. — Но что скажет папа?
— Он не знает, — ответила Алиса. Затем взглянула на своего друга и сказала: — Зоя, мы не просто так приехали. Андрей... он хочет вам помочь.
На этих словах мальчик достал из-за пазухи увесистый сверток и положил на стол.
— Что это?
— Это деньги, — невозмутимо ответил он.
— Какие? Зачем? Откуда?
— Я продал соседу машину. От отца осталась. Я все равно не вожу, она там стоит ржавеет в гараже. Мне как бы она вообще ни к чему.
— Но я не могу взять... нет, убери, пожалуйста, — забормотала я.
— Почему? — спокойно спросил Андрей. — Потому что вам будет неудобно?
— Да.
— Но разве это важнее человеческой жизни?
— Нет, но… — не нашлась я, что сказать.
Он поднялся из-за стола, протянул руку моей сестре.
— Идём.
Она улыбнулась мне и послушно встала.
— Нам пора.
Мы попрощались. Я поблагодарила Андрея. Может, правда не так хорошо, как следовало бы. Но я всё никак не могла оправиться от изумления. Они ушли, оставив сверток на столе. А я стояла у окна и смотрела, как они вышли за ворота и направились в сторону станции, держась за руки. Потом Алиса оглянулась и помахала мне.
