тут, кстати, можно, да… у меня как раз выходные там…
— Отлично…
— Ну давайте! Не болейте… — прощается он с нами и уезжает, а я смотрю на своего Хорольского.
— Что?
— Ничего… Ты так вырос… В эмоциональном плане…
— Ну, спасибо… я для тебя старался… — отвечает он, обнимая меня и целуя в нос.
— Давай… Запрыгивай в тачку, я принесу остальное…
Ник стаскивает все вещи, пока я жду его в машине, и мы наконец едем не на квартиру, нет…
К ним домой. Мы так решили… На первое время.
Но не Ник просил меня. Мама… Потому что сама уже переехала и ей будет спокойнее, если я буду там… Мама сказала, что нужно думать о ребёнке, а не о себе теперь. И я послушалась… Там ближе, безопаснее, уютнее… Наверное. Хотя насчёт третьего сильно сомневаюсь, но главное, там рядом будет не только Ник, но и вся наша семья.
Когда приезжаем, я ещё раз смотрю на дом, что свёл нас вместе и улыбаюсь…
— Всё так же плохие воспоминания? — спрашивает он у меня, подав руку.
— Нет… На этот раз хорошие почему-то… Не знаю…
— Зато я знаю… Идём… Тут я впервые тебя увидел…
— И это был самый худший день в твоей жизни… И в жизни твоей паучихи, — смеюсь, вызвав и у него заливистый смех.
— Нет, самый лучший, поверь…
Обвешав себя вещами, мой мужчина ведёт нас внутрь… Бережёт меня как фарфоровую вазу, хотя… Я вполне спокойно могу сама передвигаться, но он всё равно придерживает для меня дверь и всячески страхует. Я не мешаю, потому что его чувства захлёстывают. Ник же такой… А с учётом того, что в последние дни у нас не было ни секса, ни тренировок… Он вообще мучается с этим потоком, который разрывает его изнутри…
— Мы приехали!
— Женя… — мама тут же обнимает на входе. — Серёжа звонил, сказал, что вы едете. Я вот тебе пирог испекла. — улыбается, поглядывая на меня. — Как твоё самочувствие?
— Нормально, мамуль… Спасибо большое… Мы сейчас спустимся, угу? Только до комнаты доковыляю, вещи хочу разбросать.
— Конечно. Что хотите… Я буду ждать, — отвечает она, провожая нас взглядом.
Едва заходим в комнату, как он кладёт сумки на кровать и садится, потирая уставшее лицо.
— Наконец, ты дома… Глазам своим не верю…
Я подхожу вплотную к нему, между ног, обхватив за напряженные плечи, и он обнимает меня за талию.
— Так мы не раскладываться сюда пошли… — играет бровями, подняв на меня свой хитрющий взгляд.
— Я соскучилась… Очень сильно…
— И я… — он начинает целовать мой живот через одежду, а потом приподнимает кофту и расстёгивает пуговицу на джинсах. — Ты даже не представляешь как…
У меня от одних его поцелуев внутри организма всё взрывается… Не просто любовь, а зависимость. Мания…
— Нам точно разрешили?
— Точно… Всё можно, Хорольский, — мну его волосы, а потом стягиваю с него футболку, сев ему на колени. Мужские губы тут же горячо выдыхают и находят мои, начав целовать так, что у обоих из ушей идёт пар и мурашки скользят по всему телу…
Падаем на кровать. Начинаем кататься по ней, деля территорию. Раздеваемся… Я уже реально выть была готова. Что за влияние на меня у этого парня? Едва запах его тела проникает в ноздри, как наполняет меня изнутри счастьем. Настоящим. Искренним… И таким мощным… Всё внутри насыщается. Я хочу так постоянно. Это как подзарядка. Его поцелуи, его объятия… Дыхание, сердцебиение, вкус и запах… Всё это делает меня живой.
— Дай сначала поцелую… — чуть приподнимает меня и заваливает на спину, оказавшись между моих трясущихся ног головой. Мгновенно придавая атмосфере интимности и дикого необузданного желания.
Едва касается языком, как я вся дрожу и выгибаюсь. Нет…
Так только Хорольский может. Только он… У него дар по соблазнению.
Пытаюсь сдерживаться, чтобы было тише… Потому что так громко нельзя и неуважительно.
Но нет да нет, стоны прорываются… И, кажется, шатают стены…
Тяну его за плечи вверх. Врезаясь губами, ворую свой же вкус. Лижемся как ненормальные… И любовью занимаемся так же… Без презерватива и ограничений… Он сгребает мои пальцы в замок и целует мне шею…
— Так хотел тебя… Так мечтал… — бормочет, вколачиваясь.
У меня у самой сейчас всё тело полопается… Как воздушный шоколад во рту… Мы не можем друг от друга оторваться. Так и трёмся, и нежимся друг об друга, пытаясь справиться с чувствами после такой длительной разлуки… Мне кажется, это для взрослых не так страшно, а вот для нас, тонущих в гормонах, ужасно… У меня ощущение, что я опустела за эти дни без него… потускнела и совсем иссохла…
— Ещё меня люби… Ещё…
— Я здесь. Люблю… Женя моя…
Через несколько секунд трахаемся уже на столе… А после и вовсе на подоконнике…
— Точно не холодно, нет? — спрашивает, прижимая меня голой грудью к стеклу… Но холод — последнее, что меня интересует. Я больше боюсь, что его отец будет возвращаться с работу и увидит эту картину снизу… Вот это действительно было бы не очень приятно… А так… Плевать…
Только после третьего оргазма успокаиваемся… Приклеиваемся друг к другу на кровати и дышим в унисон, поглаживая друг друга нежными успокаивающими движениями…
— Так хорошо… Безумно хорошо, Хорольский… — трусь лицом о его щетину. Он даже не брился, пока со мной там лежал. Стал таким мягким и волосатым… А ещё совсем тёмненьким…
— Мне тоже, хомячок…
— Надо идти к маме… Она же старалась для меня… Готовила…
— Она всё прекрасно понимает… Уверен.
— Почему?
— Ну, потому что у тебя классная мама… Вот и всё…
У меня даже сердцебиение выходит на новый уровень.
— Ты правда так считаешь?
— Конечно. Я же вижу, как отец с ней счастлив. И понимаю, что она мудрая женщина. В ней нет скрытой злобы. Эгоизма… Желчи. Ты точно такая же… — отвечает он, прижимая меня к себе. — И мне очень повезло в этом плане…
У меня слезятся глаза. Тепло не только телу, но и душе…
Я просто чувствую, как все ниточки в сердце до единой сплетаются. И больше нет никаких ран, обид или недопониманий… Теперь я точно знаю, что у нас с ним всё и всегда будет так, как в книжках о любви…
Глава 36
Никита Хорольский
— Так, охуенно, мужик… Что надо вообще… Красавчик. Тебя отдаём или батю, напомни? — угорает Лёха, поправляя на мне бабочку.
— Ебать смешно… Меня уже тоже скоро… Так что не нази… — толкаю его в плечо и оба замираем у зеркала. Парни
