ты просто не отвечаешь на звонки из-за громкости.
Я хмурюсь. Имя "Юрий" напоминает о чем-то, но я не могу... И тут до меня доходит. Юрий Волков, как, босс Максима, которого он описал мне как отца. А также как человека, который вывел его из зависимости. Я снова опускаю глаза на длинный текст.
— Я нашел ниточку и дернул за нее. Я думаю, ты в Теннесси, и ты был прав, ты находишься на частной базе для нелегалов. Тебе нужно быть начеку. Эта война с братвой Бельских… Я думаю, это связано. Я думаю, тебя поместили туда нарочно, чтобы либо убить тебя, либо добраться до меня.
Мое лицо немеет. Боже. Черт.
— Мне жаль, мой друг, что ты стал мишенью. Я делаю все, что в моих силах, чтобы вытащить тебя оттуда, пока они тебя не убили. Никому не доверяй. Мой источник предположил, что командир, отвечающий за это место, находится в связях с остатками семьи Бельских. Он также предположил, что этот человек находится под следствием за получение иностранных взяток либо для заключения политических заключенных, либо для использования своих собственных связей для влияния на внешнюю политику США.
Я в ужасе смотрю на телефон. Меня трясет, и сердце уходит куда-то в пятки. Главный командир — мой отец, и этот человек, источник Юрия, говорит, что он находится под следствием из-за всего этого?
— Будь осторожен, Макс. Я собираюсь вытащить тебя оттуда к чертовой матери.
Я стискиваю зубы. Во мне закипает ярость. Все те дерьмовые отношения с моим собственным отцом, которые я игнорировала или говорила себе, что это просто часть его колючего характера… все это начинает становиться очень простым.
Я собираюсь вытащить тебя оттуда к чертовой матери.
Гнев пульсирует глубоко внутри. Нет, мистер Юрий Волков, я киплю про себя. Я вытащу.
Я поворачиваюсь, полная ярости. Как вдруг громко срабатывает сигнализация. Звук мгновенно пронизывает меня насквозь, пробуждая затяжной посттравматический синдром, пережитый мной здесь месяц назад. Снова завывает сигнализация, и внезапно комната сотрясается от грохота — такого сильного, что с потолка сыплется штукатурная пыль.
О черт.
За пределами офиса люди кричат и вскакивают на ноги. Охранники вытаскивают пистолеты из кобуры, когда кто-то выкрикивает приказы. Я вылетаю из офиса и хватаю первого же парня, который пробегает мимо меня. Он резко останавливается и поворачивается ко мне со страхом и узнаванием в глазах.
— Эй! Что...
— Господи, док, — шипит парень. — Ты действительно не вовремя!
Я дрожу. — Что, черт возьми, происходит...
— Тебе нужно убираться отсюда к чертовой матери!
— Что...
— На нас напали, док!
Я замираю, страх охватывает меня. — Еще один сбой?! — Я задыхаюсь.
Его челюсть сжимается. Его глаза сужаются, когда он качает головой и сжимает дробовик в руке.
— Нет, нападение, док. Заключенные не пытаются выбраться. Кто-то еще пытается проникнуть внутрь.
Глава 24
Сначала охранники и солдаты пытаются помешать мне пробежать вглубь объекта. Но когда я начинаю просто кричать им "Приказ полковника!", я перестаю получать какой-либо отпор.
Я понятия не имею, кто на нас нападает и что, черт возьми, происходит. Но я знаю, что мне нужно добраться до Максима. Текст от Юрия подтверждает так много того, что уже крутилось у меня в голове: что-то здесь не так.
Тот факт, что Макс вообще здесь, для начала, не имеет смысла. Его постоянное одиночное заключение в яме тоже не имеет смысла. Как и тот факт, что на него постоянно нападают здесь. Охранники избивают его до бесчувствия и допрашивают в боковой комнате?
Ничто в этом не подтверждается. И теперь я, кажется, знаю почему. Даже если от этой причины у меня выворачивает живот и тяжело на сердце.
Мой отец вполне может состоять на жалованье у семьи Братвы, воюющей с той, к которой принадлежит Макс. Это, возможно, и есть причина, по которой Максим здесь с самого начала — потому что деньги были внесены.
Я бросаюсь вниз, в самые глубины Йеллоу-Крик. Я несусь по длинному коридору к комнате охраны за пределами ямы. Но когда я вваливаюсь внутрь, выпаливая, что мне нужно увидеть Макса, комната пуста. Я хмурюсь. Но потом я слышу крик мужчины.
Дверь в саму яму слегка приоткрыта. Я тихонько приоткрываю ее еще сильнее, и мое сердце замирает.
Что за блядь?!
Макс жив, все в порядке. Но еле-еле. Он посреди клетки, висит на своих запястьях, которые прикованы цепью над головой. Он без рубашки, и кровь течет из дюжины ран. Двое мужчин — охранники — также находятся внутри клетки. Они оба рычат и смеются, когда один из них бьет Макса куском цепи. Другой кричит ему в лицо.
— Просто, блядь, скажи нам, тупоголовый! — Парень рычит. — Юрий гребаный Волков! Сергею Бельскому нужна информация, а ты просто ведешь себя как гребаный идиот, утаивая это!
Макс что-то бурчит, и парень ухмыляется.
— И клянусь Всемогущим Богом, еще раз скажешь мне отсосать, и я отстрелю твой член.
Да, к черту все это.
Я сбрасываю туфли и бегу через комнату. Они оба слишком заняты, крича на Максима и нанося ему удары, чтобы слышать или видеть меня. И к тому времени, как я проскальзываю в клетку и выхватываю пистолет из кобуры орущего охранника, уже слишком поздно.
— Что за...
— Бросай! — Кричу я, глядя на человека с цепью. Двое охранников смотрят на меня как на сумасшедшую. И, возможно, так оно и есть. Но сейчас я слишком глубоко увязла, чтобы сомневаться в чем-либо из этого.
Максим медленно поднимает глаза. Эти темные омуты проникают прямо в меня. Уголки его окровавленного рта медленно приподнимаются в усмешке.
— Малышка, — стонет он.
Я прикусываю губу. Я хочу броситься к нему. Но не сейчас. Мне нужно разобраться с этими двумя придурками.
— Ладно, остынь, — медленно говорит первый парень. — Месяц назад тебе пришлось несладко. Я знаю, ты вся потрясена, но ты в замешательстве.
— Я не собираюсь. Бросьте оружие на пол и отойдите.
Он сердито смотрит на меня. — Послушайте, док, мы оба знаем, что ты не будешь… сука!
Они оба подпрыгивают примерно на фут от пола, когда я опускаю ствол к его ногам и выпускаю по патрону. Пуля выбивает кусок каменного пола в облаке каменной пыли. Лицо охранника резко поворачивается ко мне.
— Ты что, с ума сошла, док?!
— Доктор! — кричу я. — Доктор. Не док. Не мисс. Ни хрена себе, милая! Понял?!
Они оба сглатывают и кивают.
— Ага, — выпаливает второй парень. — Да, нет, круто,
