Но для порядка спросил:
– Он тебе дал машину?
– Он. Директор компании «СтройДина».
– Нет такой компании! – отрезал Гнедышев. – Да и директора ее почти уже нет. Так, остатки шевелятся. – Ему было приятно лишний раз пнуть старого конкурента. Каждый сверчок должен знать свой шесток. Особенно когда у тебя нет армии, а у противника есть.
После еще пары незначащих вопросов трое гостей вышли из комнаты, один – остался.
– Завтра тебя шлепнут, – радостно сообщил узнику.
– Не торопи события, парень, – так, на всякий случай, закинул удочку Скрепов.
– Торопи не торопи, а помереть придется. – Молодой человек был настроен философски.
– Слушай, – неожиданно спросил Скрепер, – а платят-то тебе хоть нормально?
– Не жалуюсь, – засмеялся тот. – Ты не пыжься, у меня уже есть хозяин.
– А если он вдруг помрет, а я буду платить больше? – Раз мысль не была отвергнута сразу, следовало закрепить отношения.
– Такие люди с ничего не мрут, – веско сказал его страж.
Ну что ж, для первого контакта и достигнутый результат неплох. Скреперу очень не хотелось умирать. Очень…
Новосибирская область, 25 июля
Развоз героина за деньги
Теперь Береславский с Гнедышевым беседовали ну прямо как друзья.
– Единственное, что от тебя требуется, – приехать к нам на машине.
– Сюда, к вам?
– Озверел, что ли? Адрес тебе скажут. Посидишь, подождешь. Максимум пара часов. Потом уедешь. И все. Понял?
– Примерно. – Теперь Ефим на рожон не лез. И так понятно было, что его немедленно не убьют. Более того, скорее всего скоро отпустят. А там появятся еще возможности.
Как замечательно, что машины находятся в Наркоконтроле. Точнее, в автохозяйстве их местного отделения. Этой службе тоже нужен пиар, и их сотрудники ходили на лекции и семинары. А в знак благодарности взялись посмотреть натруженную ходовую «Ниву».
Гнедышева чуть инсульт не хватил, когда он узнал, где его героин. Но потом отошел и даже оценил комизм ситуации.
А вот поначалу вопрос о Ефимовой жизни, видимо, стоял остро. Если б не игры с надуванием щек да не подарок судьбы в виде автобазы Наркоконтроля, результат был бы непредсказуем. Может, действительно выловили бы утопленника с ученой степенью. А машину бы просто угнали и в гаражах за час высосали содержимое.
Впрочем, и теперь он зону риска вовсе не покинул. Это сейчас его не тронут. А вот когда пригонит машину с героином – после этого умные люди за его жизнь уже много не дадут. Особенно если вспомнить, как весело горел этот героин позапрошлой ночью.
Короче, все по-прежнему хреново. Но уже не так хреново, как утром, нашел хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации Береславский.
А для прощупывания возможностей решил еще немного поторговаться.
– Я, конечно, все сделаю. Мне проблем не надо. Но есть один не обсужденный момент.
– Ты опять наглеешь, – улыбнулся Гнедышев.
– Нет. Просто открыто высказываюсь.
– Какой такой момент?
– Не привык, понимаешь, работать бесплатно, – честно признался Ефим.
– Ну, ты наглец, – по-настоящему удивился Гнедышев. – Сколько хочешь?
– Десять тысяч. Уж наверняка это немного.
– А подаренной жизни тебе мало?
– Жизнь с деньгами куда приятнее, – гнул свое Береславский.
Теперь пришел черед напрячься Гнедышеву.
Платить будущему покойнику вроде как глупо. С другой стороны, если будущий покойник слишком рано догадается о своем предназначении, как бы не выкинул какой-нибудь фортель.
Значит, нужно платить. Потом всегда можно будет снять с трупа.
А есть еще третья сторона – нагнал-таки туману Береславский – если его все-таки нельзя будет завалить? Маловероятно, конечно. Но потому Гнедышев до сих пор и жив, что просчитывал даже такие маловероятные вещи.
В этом варианте молчание Береславского будет обеспечено деньгами за доставку героина.
– Хорошо, – принял решение Гнедышев. – Пиши расписку.
– Зачем расписку? – обиженно заныл профессор, стараясь подавить предательскую улыбку, – его шансы явно росли.
– Кончай дурочку ломать. – Гнедышев бросил перед ним лист чистой бумаги и ручку.
– «Я, Береславский Ефим Аркадьевич, настоящим подтверждаю, что получил десять тысяч долларов наличными за доставку груза героина из Москвы в Новосибирск в своей автомашине «Нива», колонный номер 3, посредством организованного мной автопробега Москва – Владивосток, – медленно диктовал Гнедышев. – Дата, подпись», – закончил он. И тут же добавил: – Только чтоб без финтов. Без ошибок в каждом слове, корявого почерка и так далее. Ты понял?
– Ага, – чуть не высунув язык от усердия, – давненько он не писал диктанты – Береславский заканчивал текст. – Кому привез, указывать?
Тут даже Гнедышев развеселился:
– С тобой, мужик, не соскучишься. – Но быстренько вновь стал собой: – Если кому вякнешь – ни тебе, ни выводку твоему не жить. Понял? Ни милиция не поможет, ни ФСБ.
– Куда уж не понять, – тоже серьезно ответил Береславский, убирая в карман толстую пачку банкнот.
Он даже не опоздал на свою лекцию.
Поднялся на кафедру, ощущая лежащие в пиджаке деньги.
Надо же, ни разу ему не платили за доставку героина. Да еще к тому же уже уничтоженного.
Вряд ли все это кончится весело. Но не в ближайшие полтора часа.
Потому что ближайшие полтора часа Ефим будет рассказывать о новых методах струйной печати. А за это время в каком-нибудь потаенном уголочке его большой головы, может быть, что-нибудь придумается.
Надежда умирает последней, это факт. А на памяти Береславского были и такие моменты, когда она вообще не умирала…
Новосибирск, 25 июля
Мы делаем бомбу (рассказывает Док)
Ну, тут такие дела начались, что никогда бы не подумал.
В Новосибирске мы по плану – два дня. И дай бог, чтобы все было по плану. Потому что есть большие сомнения.
Как я понял, это все отчасти нашебутил наш Береславский. Хотя по ближайшему рассмотрению он скорее втянутый, чем организующий.
Короче, вчера – а точнее, сегодня утром – мы втроем, вместе с Ефимом и его ранее мне неизвестным дружком-азиатом, запалили костерчик за городом и сожгли на нем чуть не тонну героина. На сумму, которую даже озвучить страшно. Все это всю дорогу от Москвы каталось в нашей машине.
Порошок был буквально везде: в трубах багажника и «кенгурятника», в пластиковых бамперах, в скрытых полостях и даже в запасной канистре. Мне дрель перезаряжать пришлось – столько дыр насверлили.
Вот такие дела.
Черт, я ведь сразу понял, как пулевые следы в дверце нашел, что дело мирно не кончится. Надо было, конечно, немедля в милицию обратиться.
