морковный кекс?
Я покачал головой и улыбнулся.
— Это всегда было любимым лакомством Торреса. Клянусь, он ел их каждый день в течение целого года. Я больше не могу выносить их запах, — только через секунду я понял, что она перестала дышать. — Иззи? — мой взгляд метнулся к ней.
— Торрес. Это же твой лучший друг, верно? — страх расширил ее глаза.
— Да. Один из них, — я кивнул, нахмурив брови при виде ее лица.
— О, нет. Он... пока тебя не было... — она сжала губы в плотную линию, и для меня все встало на свои места.
— Нет, Из. Нет. Он не умер, — я покачал головой и сжал ее колено в знак уверенности. — Ему просто пришлось отказаться от морковных кексов, когда он решил пройти отбор в спецназ, — последние несколько месяцев он пытался уговорить и меня, так как я колебался во время службы.
Все ее тело расслабилось.
— Хорошо. Это радует.
— Фитц умер, — я взял тот, что был похож на лимон, и убедился, что есть еще один такой же, прежде чем достать его из коробки. Фитц выбрал бы шоколадный. Я вздохнул, чувствуя боль, которую распознал как горе, а затем засунул его в коробку вместе со всем остальным.
— Что?
Черт. Мне не следовало этого говорить.
Я снял обертку с кекса и увидел, что она смотрит на меня.
— Фитц. Ты встречалась с ним...
— На Тайби. Я помню, — прошептала она. — Он... умер?
Я кивнул.
— Примерно через месяц. Была перестрелка... — мой рот захлопнулся. Это были вещи, которые я намеренно держал отдельно, и вот я здесь, разрушаю единственный мир, который у меня был.
— Нейт, мне так жаль, — прошептала она, положив руку мне на плечо.
— Не стоит, — я продолжал снимать обертку, сосредоточившись на виде кекса, отгоняя воспоминания о том, как кровь вытекает из тела Фитца. — Ты не убивала его, — нужно было срочно сменить тему. — Какой твой любимый?
Между нами повисло молчание. Я поднял глаза и увидел, что она смотрит на меня таким взглядом, какого я никогда раньше не видел. Она выглядела так, словно не знала, что сказать или как поступить, словно я во второй раз за эту ночь разрушил легкость, между нами.
— Что тебе больше нравится? — снова спросил я. — Кино, помнишь?
— «Красный бархат», — ответила она, медленно взяв один из них.
Я положил свой кекс и помог ей встать с прилавка, хотя знал, что ей это не нужно. Ее изгибы скользили по мне, когда я опускал ее на пол, и мое тело пылало, но от того, как потемнели ее глаза, стало еще жарче. Мы долго стояли так, мои руки лежали на ее талии, а она смотрела на меня снизу вверх, ее щеки порозовели, а грудь вздымалась и опускалась чуть быстрее.
— Кино, — напомнил я ей, и напомнил себе.
— Точно, — она провела языком по нижней губе, и я сдержал стон. — «Приготовься к величию», — сказала она и подвела меня к дивану. Она положила голову мне на плечо, а я наслаждался абсолютным покоем. Я не все испортил, не пустив ее в свой разум.
Два часа спустя она с ожиданием смотрела на меня, пока шли титры.
— Что ты думаешь?
— Я думаю, что это полная чушь, что они могут видеть друг друга только на рассвете и на закате, — я уставился на экран.
— В конце концов, они победили, — со смехом ответила она, подворачивая одну ногу под себя, поворачиваясь лицом ко мне на диване, ее колено коснулось моего бедра.
— Но это не значит, что годы, которые они так провели, не были дерьмом... — я покачал головой.
— О, Нейт... — она улыбнулась, взяв мое лицо в свои руки, отвлекая мое внимание от титров.
— Ты в душе романтик.
Я насмешливо хмыкнул.
— Меня обвиняли во многих вещах, Изабо. Но романтичность — не одна из них, — в мире было только два человека, к которым я испытывал хоть какую-то нежность. Так получилось, что она оказалась одной из них.
Ее взгляд упал на мои губы, и я сжал в кулак подушку рядом с ней, чтобы не дать своим рукам потянуться к ней.
— Знаешь, что я решила?
— Что? — мои ладони чесались от желания ощутить изгибы ее тела.
Она наклонилась ко мне, пока ее губы не оказались в нескольких дюймах от моих. Черт, я собирался сломаться. Я уже чувствовал ее вкус, уже слышал ее вздохи между поцелуями. Воспоминания о ней были моим постоянным спутником все эти девять месяцев.
— Фиджи, — прошептала она мне в губы.
— Прости? — кровь уже точно отхлынула от моего мозга.
— Фиджи, — ее улыбка была заразительной, когда она перекинула одну ногу и устроилась у меня на коленях, прижавшись ко мне. — Вот куда нам стоит поехать в отпуск. Там тепло. Там песчаные пляжи. Он отдаленный, так что ты не будешь беспокоиться о толпе.
— Я люблю пляжи, — последний раз я был там вместе с ней.
Мои руки поднялись к ее бедрам, и я почувствовал, как во мне нарастает возбуждение.
— Хорошо. Тогда Фиджи, — она провела пальцами по моим волосам, и я почувствовал, как возбуждение захлестнуло меня.
Ее губы коснулись моих.
— Ты можешь поцеловать меня в воде.
Да. С меня хватит. Нити моих добрых намерений распутывались с каждой секундой. Все, что я мог сделать — это удержаться от того, чтобы не повалить ее обратно на диван.
— Нейт? — ее губы откровенно дразнили мои.
— Хм?
— Я собираюсь поцеловать тебя сейчас.
Это были те же слова, что я сказал ей в Джорджии, но, черт возьми, если бы они не звучали в миллион раз сексуальнее из ее уст. Я поцеловал ее первым и застонал, когда она открылась для меня. Она была такой чертовски сладкой, ее язык терся о мой, пока я заново изучал каждую линию ее губ. Поцелуи с ней были такими же взрывными, как я помнил, и в тысячу раз более захватывающими. Я запустил пальцы в ее волосы, наклонил наши головы, чтобы создать идеальный угол, и поцелуй вышел из-под контроля. Ее грудь прижалась к моей. Ее бедра покачивались на моих. Ее дыхание стало моим собственным. Я был именно там, где должен был быть. Связь между нами была столь же неопределимой, сколь и неоспоримой.
— Я почти забыла, насколько у нас это хорошо получается, — сказала она между поцелуями.
— Я думал об этом каждый день, — я наклонил ее бедра к себе, чтобы она почувствовала, о чем именно я сейчас думаю.
— Я скучала по тебе, — она целовала мою щеку, шею, а ее руки спускались по
