опять немногословно кидает:
– Выходите.
Послушно выхожу, вдыхая свежий морской воздух. Подставляю лицо под закатное солнце и не могу надышаться. Кажется, что это все сон.
– Хантер, – но голос агента доказывает обратное. – Ты сделал выбор?
Не понимающе смотрю на Хантера, который выглядит отстраненным, но в его глазах есть что-то, напоминающее загнанного зверя. В уголках губ затаилась горькая усмешка, словно он уже знает исход этой партии, но отказывается признавать поражение. Он медленно переводит взгляд с агента на окружающий его пейзаж.
– Выбор? – хрипло переспрашивает он, словно вкус этого слова ему незнаком. – У меня был выбор? Вы предлагаете мне сделку, от которой невозможно отказаться, и называете это выбором?
Агент молчит, не сводя с Хантера пронзительного взгляда. Он знает, что слова сейчас бесполезны. Все уже сказано и решено, осталось только формальное подтверждение.
О каком выборе идет речь?
Хантер вздыхает, опуская плечи.
– Хорошо, – тихо говорит он, – я согласен. На второй вариант.
Вздрагиваю от услышанного. Я не знаю о чем они договорились в допросной и почему Блэйк помогает ему.
– Ярый не напад на тебя. Это сделал тот, кто посадил тебя в тюрьму восемь лет назад, – от шока у меня рот самопроизвольно раскрывается. Быстро смотрю на реакцию Хантера. Его руки сжаты в кулаки, а на лице уже проступила ярость.
– Ты все-таки знал…, – шипит он сквозь стиснутые зубы. Мне кажется, агенту не стоит так разговаривать, Хантер вот-вот набросится на него.
– Ты не найдешь его, потому что парня слишком хорошо покрывают. Но, – Блэйк поднимает указательный палец, делает шаг к Хантеру и уже на тон тише добавляет. – Ты затаишься и будешь ждать моего сигнала. Придет время и я раскрою тебе имя убийцы. Как тебе план?
Хантер молчит, обдумывая слова Блэйка. Ветер треплет его темные волосы, а взгляд мечется между горизонтом и лицом агента. В его глазах я вижу борьбу злости и недоверия, но я также вижу, как в глубине души зарождается слабая надежда.
Я знаю, что решение, которое он примет сейчас, определит его дальнейшую жизнь, и мне остается лишь ждать, скрестив пальцы.
Затем он поворачивается к Блэйку и требует:
– Я согласен. Но она едет со мной.
– Нет, – прозвучало слишком резко. – Белла больше не будет участвовать в твоих делах. С нее достаточно.
Блэйк кивает в сторону черной машины. Хантер, не говоря ни слова, направляется к ней, но в паре шагов до двери останавливается.
– Белль, – шепчет он, оборачиваясь. И в этом шепоте столько боли, что я едва держу слезы в себе.
Подхожу к нему вплотную. Позволяю Хантеру взять свое лицо в его большие теплые руки, позволяю ему заглядывать в душу, пока его губы пронзают меня острием слов:
– Знаю, что не имею права просить прощения, – соленая капля стекает по моей щеке. – Поэтому не буду.
– Я бы простила тебе все, – сквозь холодные слезы хриплю я. – Все кроме его смерти…Ты забрал у меня Шона. Хуже наказания для меня нет.
Заливаюсь слезами, не могу держать себя в руках.
Хантер отпускает мое лицо, словно обжегшись. Его взгляд мечется, и я вижу в нем отчаяние, смешанное с виной. Он хочет что-то сказать, оправдаться, но слова застревают в горле, образуя невыносимый ком. Вместо этого он просто смотрит на меня, и в этом взгляде я читаю всю ту боль, которую он причинил.
Он разворачивается и перед тем, как сесть, он смотрит на меня в последний раз. В его взгляде столько невысказанной тоски и чувств, что мое сердце чуть не разрывается на части. Он садится в машину, и она трогается с места, унося его вдаль, в неизвестность. Я остаюсь стоять на пристани, чувствуя себя потерянной и одинокой, глядя, как солнце окончательно скрывается за горизонтом.
– Белла, какие у вас планы на вечер? – Блэйк появляется из ниоткуда, смотрит вслед за своей машиной, спрятав руки в карманах. – Сейчас сюда приедет отряд Ярычева. Вы поужинаете со мной?
– С удовольствием, мистер Блэйк.
Вкладываю свою ладонь в его и в последний раз смотрю на удаляющуюся черную точку.
ГЛАВА 9.4
Мы ужинаем недалеко от пристани, куда через несколько минут после уезда Хантера, примчалась банда Ярого. И он сам. И он сам, воплощение ярости и неукротимой силы.
Его люди, словно стая голодных волков, рыскали по пристани с оружием наизготовку, сея панику и ужас среди невинных прохожих. В считанные секунды вокруг нас не осталось ни души. Лишь робкие тени прятались за стенами многоэтажек, готовые в любой момент юркнуть в спасительные подъезды.
Блэйк, невозмутимый и спокойный, как скала, возвышался передо мной. Его широкая спина, укрытая привычным плащом, стала щитом от надвигающейся угрозы, имя которой – Ярычев.
В отличие от него, Ярый не скрывал бушующих в нем чувств. Казалось, он вот-вот сорвется с цепи, готовый растерзать любого, кто встанет на его пути.
Между нами повисла зловещая тишина, пропитанная напряжением. Расстояние было обманчиво нейтральным.
Авторитет бросил на меня взгляд, полный ненависти и раздражения, и прорычал, словно зверь, загнанный в угол:
– Где он?
Блэйк вскинул голову, засунул руки в карманы всем своим видом показывая незаинтересованность в этом разговоре.
– Там, где ты его не найдешь.
Ярый зашипел, словно огромный разъяренный лев, готовый в любую секунду броситься на свою добычу.
Его люди прочесали всю округу, но вернулись ни с чем, с немым вопросом в глазах, обращенным к своему боссу.
– Мы еще встретимся, – выплюнул авторитет, и в его голосе сквозила зловещая угроза.
– Обязательно, – в голосе Блейка прозвучали нотки напускного веселья. – Ты ведь все-таки зять Астрида.
Даже я, далекая от криминальных разборок, поняла, что кроется за этим намеком.
Его люди, словно тени, растворились в ночи, оставив после себя лишь гнетущую пустоту. Казалось, во время их визита все живое вокруг замерло, не смея нарушить их зловещее присутствие. Ничто не могло противостоять их жестокости.
После пережитого кошмара мы молча дошли до скромного ресторана и, наконец, смогли перевести дух.
Агент заказал нам обоим рыбное блюдо, а я добавила к нему легкий салат. После пережитого потрясения моему измученному желудку требовалась лишь невесомая пища. Пока готовился заказ, Блэйк не выпускал телефон из рук, что-то лихорадочно печатая.
Я догадывалась, что его мысли заняты бегством Хантера, но
