лицом, напоминающим переспелый томат, в поношенной кожанке. Второй помоложе, бритый налысо, с пустым, ничего не выражающим взглядом.
— О, сынок объявился, — оскалился тот, что постарше, бесцеремонно вваливаясь в прихожую и отодвигая меня плечом. — Ну что, Серега, будем долги матушкины возвращать или продолжим в прятки играть? У нас терпение не бесплатное.
— Вы что себе позволяете? — я попытался придать голосу твердости. — Уходите, или я вызову полицию.
Бритый коротко хохотнул, а старший подошел ко мне вплотную, обдав запахом дешевых сигарет.
— Ментов? Ну вызывай. Посмотрим, кто быстрее ласты склеит. Бабки верни. Пятьсот косарей со всеми пенями. И прямо сейчас, иначе твоя мамаша в следующий раз до двери не дойдет.
Я понял, что силой их не выставить. Эти люди не уйдут, пока не увидят денег.
— Послушайте, — я понизил голос, стараясь говорить максимально деловито. — У меня нет всей суммы на руках прямо сейчас. Давайте договоримся. Сейчас я перевожу вам половину. И еще пятьдесят сверху — за ваше терпение и за то, что подождете остаток неделю. Идет?
Коллекторы переглянулись. Лишние «пятьдесят» за неделю ожидания явно пришлась им по вкусу. Старший хмыкнул, доставая смартфон.
— Неделя, Серега. Ровно семь дней. Если через неделю бабла не будет, мы придем уже не разговаривать. Забивай номер.
Я молча достал свой телефон. Зайдя в приложение, я открыл скрытый счет. Мой «черный» запас, который я должен был отдать Толяну за левак. Пальцы едва слушались, когда я вбивал цифры. Перевод подтвержден.
— Пришло, — буркнул старший. — Бывай, «бизнесмен». Неделька пошла.
Они вышли, захлопнув дверь с такой силой, что в прихожей закачалась люстра. Я прислонился к стене, чувствуя, как рубашка прилипла к спине. Триста тысяч за пять минут.
Вернувшись в комнату, я застал мать в том же положении. Она смотрела в пустоту.
— Всё, мама. Они ушли. Я заплатил им, — я опустился перед ней на корточки, взял её холодные руки в свои и начал слегка трясти. — Мама, приди в себя! Мне нужен твой совет. Нам нужно решить, что делать со следователем и с Ксюхой. Ты же всегда знала выход! Ну же, мама, думай!
Мать тяжело вздохнула, её взгляд постепенно фокусировался. Она вытерла лицо краем халата и, пошатываясь, села на диван. Вид у неё был все еще жалкий, но в глазах начала проклевываться та самая расчетливость, которая всегда нас спасала.
— Кривошеев… — прохрипела она, потирая виски. — Если его повязали, значит, у них есть зацепки. Нас можно привязать к его делам только через твою жену.
Она посмотрела на меня в упор, и в её взгляде блеснула сталь.
— Надо вернуть эту моль обратно в шкаф, Сергей. Любой ценой. Если Ксения вернется к тебе она не станет против нас свидетельствовать. Жена не обязана давать показания против мужа. Ситуация с врачом просто замнется. Она наш единственный ключ к спасению.
— Но мама, ты не видела её! Она настроена решительно! Она подала на развод… — начал я.
— Значит, сделай так, чтобы она передумала! — мать ударила кулаком по подушке. — Используй всё: слезы, мольбы, её дурацкое чувство вины! Ксения всегда была слабой и жалостливой. Найди её точку боли и надави. У нас нет выбора, Сережа. Либо она вернется, либо мы оба пойдем ко дну.
Глава 34
Утро понедельника началось не с кофе, а с сообщения от Роберта. Экран телефона высветил лаконичное:
«Доброго утра, Ксения. Сегодня сложный этап, но вы справитесь. Мне доложили, что Сергей продолжает вашу осаду. Если нужно, мои люди могут обеспечить охрану вашего дома и рабочего места. Дайте знать».
Я невольно улыбнулась. Его осведомленность поражала, но еще больше согревала эта спокойная, деловая забота. Роберт не рассыпался в утешениях, он предлагал конкретные решения. Я ответила, что справлюсь сама, хотя в глубине души понимала, что Сергей так просто не отступит. Для него я была не человеком, а ценным активом, который вдруг посмел заявить о своих правах. И он будет стараться вернуть меня.
Серёня продолжал названивать и писать сообщения. Он присылал цветы, украшения и прочее барахло, которым привык покупать своих любовниц. Всё отправлялось обратно. Часть меня наивно надеялась, что он поймет, что ему ничего не светит, но интуиция говорила, что надежды будут не оправданы.
Предчувствие не обмануло. Когда я вышла из подъезда, чтобы ехать в следственный комитет, Сергей уже поджидал меня, прислонившись к своей машине. Вид у него был неопрятный, видимо его Киска не знает, что такое утюг. Лихорадочный блеск в глазах и плотно сжатые челюсти делали его похожим на крысу, которую загнали в угол.
Как только я закрыла дверь подъезда, он бросился наперерез.
— Ксюша! Ксюша, постой! — он преградил мне путь к такси, выставив руки в примирительном жесте. — Нам нужно поговорить. Спокойно, по-взрослому.
Я даже не замедлила шаг, крепче сжав ручку сумки.
— Ксюш, ну я же вижу, что ты на взводе. Имеешь право! — он заговорил быстро, стараясь поймать мой взгляд. — Я оступился. Запутался! Ты должна меня простить! Ты же всегда была мудрой… Я сам не свой был. Эта девица… Она ничего не значит, я её уже бросил. Ксюшенька, ну мы же так долго вместе! Мама так переживает, у неё давление подскочило, она места себе не находит. Ты же всегда была понимающей девочкой, давай просто забудем этот кошмар и начнем сначала?
Я остановилась и посмотрела на него так, словно передо мной был назойливый рекламный представитель. Да что за ересь? У мамы давление? Серьезно?
— Я знаю ты ты расстроена… — Сергей словно не видел моего раздражения, — Но все можно исправить! Давай попробуем! Да! Если хочешь, давай пойдем к семейному психологу! Или к коучу! Он подскажет, что нужно сделать чтобы вдохнуть в наши отношения жизнь! Я знаю, мы справимся с этим недоразумением!
Он попытался приобнять меня за плечи.
— Боже! Ну сколько можно говорить этот бред? — воскликнула я, отталкивая его руку. — Ничего не значит? То есть ты хочешь сказать, что спускал миллионы на одноразовую дырку? Долго же ты плутал! Ты называешь недоразумением, то что ты систематически мне изменял? Что ты унижал меня? Что, Сергей? Что именно из этого недоразумение⁈
Он на секунду осекся, его рот смешно приоткрылся, но он тут же перегруппировался, приняв вид невинно пострадавшего.
— Мы всё исправим. Я буду
