силой врезается в висок Руслана. — Вот и закончилась твоя власть.
Конечно, я нахожусь далеко! Но разве могу не узнать этот голос?! Я его столько лет слушала! Да и вся фигура Бориса, хоть он и в маске, теперь кажется узнаваемой. Это — точно он!
В дом входят двое мужчин в костюмах и пиджаках.
Одного я тоже узнаю — Арам Дворновский. Он подобострастно заглядывает в лицо своему спутнику — представительному мужчине постарше.
Останавливаются возле Руслана.
Борис поднимает голову Руслана с пола за волосы. Он вяло открывает глаза. И мы встречаемся с ним взглядами!
Нет, конечно, я не настолько уж и хорошо его знаю, чтобы уметь прочитать мысли по глазам! Да и он не говорит ни слова, чтобы догадаться по губам. Но я отчего-то отчётливо понимаю вдруг, ЧТО именно он хотел бы мне сказать.
Медленно пячусь назад, испуганно оглядываясь, потому что боюсь на что-то наткнуться и зашуметь.
— Ну, что ж вы, Руслан Усманович, так нас разочаровываете, а? — доносится голос снизу. — Когда всплыла информация о том, что будущий высокий чиновник замешан в громком деле с нецелевым использованием земель охраняемой природной территории, мы попытались закрыть на это глаза. Когда до нас дошла информация о том, что этот чиновник, которого так усиленно толкает вверх вся чеченская диаспора, нечист на руку и берёт взятки, мы задумались. Но теперь ещё, оказывается, вы наркоман со стажем и виновны в смертельном ДТП! Это уже, сами понимаете, ни в какие рамки!
Он продолжает что-то говорить ещё, просто я удаляюсь достаточно далеко, и, оглушаемая собственным тяжёлым дыханием, перестаю разбирать слова.
Осторожно толкаю первую попавшуюся дверь. Заползаю в комнату.
Встаю. Осматриваюсь.
Господи, куда тут спрятаться-то?
Гостевая комната наполнена стандартной мебелью. Единственные возможные места — под кровать и в шкаф. Но меня там, естественно, найдут запросто!
Сердце колотится где-то в самом горле!
Я одновременно и за Руслана боюсь и за свою жизнь тоже! И не знаю, как поступить — спрятаться, как он мне сказал, или попытаться его спасти!
Впрочем, даже в таком состоянии — испуга, паники, растерянности, — мне ясно, что я вряд ли чем-то смогу помочь ему.
За дверью слышатся тяжёлые шаги по лестнице! Судя по звукам, поднимается сразу несколько человек.
От ужаса у меня буквально шевелятся на голове волосы! Это точно меня ищут!
Ныряю в угол за шкаф, прикрывшись шторой. Замираю, не дыша.
Где-то совсем рядом раздается собачий лай!
Щенок, скорее всего, по привычке убежавший спать в мою комнату, отреагировал на чужих людей...
Слышу, как в спальню заглядывает кто-то. От страха зажмуриваюсь и стараюсь не дышать, потому что кажется, что дыхание колышет занавески.
— Я осмотрю гостевую, — говорит Борис!
Слышу, как он проходится по комнате. Шаги приближаются!
Останавливается совсем рядом.
Мое сердце так стучит в груди, что не услышать его невозможно!
— Мы сейчас уйдем, — шепчет Борис. — А ты выходишь и едешь к нам домой. Поняла?
Киваю в ответ.
— Здесь никого нет! — кричит Борис в сторону и выходит из комнаты.
54 глава. Решительная
Прохаживаемся с собакой по комнатам дома, в котором я столько лет прожила.
А ведь я хозяйкой себя здесь считала!
Провожу рукой по спинке велюрового дивана в гостиной. Это я его выбирала. Впрочем, как и всю остальную мебель.
И вот ведь странное дело! Я не была здесь... дау, всего-то две недели! А ощущение такое, будто вообще впервые попала в этот дом — всё здесь мне чужое.
В нашей с Борисом спальне прямо на тумбочке у кровати валяются черные кружевные стринги. Естественно, не мои. Взгляд цепляется сначала именно за них. И только потом за саму кровать, простыни на которой сбиты в кучу с одеялами и подушками.
Прислушиваюсь к себе. Ну, может, хоть брезгливость ощущаешь, Ксюш? А нет, ни брезгливости, ни обиды, ни боли — одно безразличие. Ну, и тревога за Руслана, которая меня не покидает с того момента, как его увезли.
Поправляю на себе широкие шаровары.
Из-за тяжести всего одного небольшого предмета, который я позаимстовала в доме Руслана и засунула в карман, эти штаны вечно сползают на талии по одному боку. Но выложить на время куда-то то, что там лежит- не вариант. Потому что Борис может появиться в любую минуту.
Усмехаюсь, когда вижу свое отражение в зеркале. Я такая спокойная на вид, словно ничего и не произошло в моей жизни! А между тем, в моей душе такой раздрай сейчас, что меня безостановочно мутит от переживаний! Но внешне... внешне я выгляжу, как обычно. Сама не понимаю, как мне это удается!
Когда хлопает входная дверь, я лишь на мгновение испытываю страх. Но потом он уходит, оставляя только решимость поступить так, как задумано.
— О, а ты уже здесь? — усмехается Борис, замечая меня.
— Здесь, — пожимаю плечами. — Ты ж позвал.
— Я рад, что ты стала такой послушной. Быстро же Алиев тебя воспитал. Мне это за десять лет жизни с тобой не удалось.
Воспитал... да... Если так можно сказать!
Руслан дал мне почувствовать себя желанной, интересной, любимой. С ним я смогла понять, что это такое, когда сильный, самодостаточный, и, как модно сейчас говорить, властный, мужик готов ради тебя на всё. И ведь там никаких условий, никаких уловок с его стороны! Кроме, может быть, одной — любить его в ответ. Он даже предательство готов был мне простить...
— У меня не было выбора, — усмехаюсь, прямо глядя в глаза бывшего мужа.
И ведь у меня его, действительно, не было! Ни в тот момент, когда я застала самого Бориса с любовницей. Ни в тот, когда Руслан увез меня к себе. Ни в тот, когда я влюбилась в свое Темнейшество...
Ни сейчас, когда ехала сюда, захватив из сейфа Руслана маленький черный пистолет. Смешно. Меня подозревали в краже документов, а я даже не знала в тот момент, где у Руслана в доме сейф находится!
А потом, когда осталась там одна, увидела его открытым в комнате! На самой нижней полке под какими-то документами, лежал пистолет.
— Выбор, Ксюш, есть всегда, — Борис достает из бара бутылку с виски и наливает себе в бокал. — Будешь виски? Или, может, коньячку, а? Алиев-то коньяк предпочитал...
"Предпочитал"? В смысле? Почему в прошедшем времени? Это слово словно плотину во мне обрушивает! И я чувствую, как вздрагивает мое лицо.
Ну, и какой смысл тянуть?
Рука ползет в карман, нащупывая нагревшуюся от тепла моего тела рукоятку.
И да, мне хочется
