Смею надеяться, что вы обратитесь ко мне, когда возникнет какая-то необходимость. Хотя, повторяю, не продавайте эту квартиру. Ох, какой лакомый кусочек вам достался. Вы даже не представляете!
– Ну почему же! – воскликнула Дина. – Теперь я все поняла! Вы мне объяснили.
– Нет, этого недостаточно. Вы должны пожить в этой квартире. Тогда сами все почувствуете!
– Вы правы, я обязательно последую вашему совету. – Эти слова Дина произнесла уже у двери кабинета, которую предупредительно раскрыла секретарша-колобок.
…Васнецова вышла на улицу и зажмурилась – солнце отражалось в высоких окнах темного, почти черного здания. Здание, где располагался роскошный офис Бориса Голутвина, находилось на углу Невского проспекта и Большой Морской улицы. И было похоже на отрезанный кусок торта. Цокольный этаж его опоясывал ярко-синий забор. Дина подивилась странному сочетанию красок – и пошла куда глядят глаза. Она решила, что, пока стоит такая летняя погода, она погуляет, а потом поедет к себе домой. «К себе домой!» – повторила она про себя. И осталась довольна – в этом городе, прелесть которого она все же не понимала, у нее появился свой собственный дом. И этот дом был словно найденное сокровище – потемневшее, грязное, не имеющее ни блеска, ни шика. Предстояло его привести в порядок и тогда уж оценить в полной мере. «Что ж, займемся!» Дина непроизвольно расправила плечи. Она вступала в свой любимый период – период решения проблем.
Люди, знающие Дину Васнецову, всегда удивлялись такому несоответствию – внешне проявлялись черты неловкой, смешной и влюбчивой недотепы, а поступки обнаруживали сильный и цельный характер. Эта сила касалась не только бытовых вопросов. Больше всего она была связана с принятием решений, которые в жизни называются определяющими.
Дочери Асе было двадцать два года. И все это время Дина растила дочь одна. Влюбляться и вздыхать Васнецова могла сколько угодно – это знали все в ее окружении, включая Катю Пчелкину, близкую подругу последних двадцати пяти лет. Но что она могла родить ребенка без мужа, вырастить, воспитать, дать образование – в это никому не верилось. Опять же включая Пчелкину. Но случилось именно так.
– …Почему ты ничего не сказала ему? – спросила как-то Катя Пчелкина. – Он же имеет право!
– Ты имеешь в виду биологического отца Аси? – уточнила Дина.
– Я имею в виду просто отца. Человека, с которым у тебя были отношения.
Из ответа Васнецовой следовало, что для нее «влюбленность» и «отношения» не всегда совпадали. Так же как и не совпадали «отношения» и «ребенок», и уж тем более не всегда «отношения» совпадают с «семьей». Пчелкина долго билась, чтобы получить какие-то ответы и заставить Дину посмотреть на ситуацию с точки зрения будущего.
– Дина, ребенок спросит про отца! – уверяла она.
– Я буду честно отвечать. Скажу, что я решила ему ничего не говорить.
– Дина, это плохой пример для ребенка. Ты же знаешь, человек имеет обыкновение копировать модель поведения. Особенно часто он копирует то, что происходит в его семье.
– Знаешь, мне кажется, очень многое зависит от воспитания, – заметила Дина. – Как я Асю воспитаю, то она и будет копировать.
– Знаешь, поведение и домашний уклад со счетов не скинешь. Как и психологию человека, с которого ребенок будет брать пример.
– Я все знаю, – заявила Дина. – Но я поступила как поступила. Пример Ася будет брать с меня. И выбирать только лучшее. Уж я позабочусь.
Пчелкина знала человека, с которым у Дины Васнецовой случился короткий роман. Это был очень интересный внешне и очень приятный в общении мужчина лет сорока. То есть он был старше Дины. Познакомились они в стоматологическом медицинском центре. Дина удалила ему зуб мудрости. Дело в том, что это было одно из первых сложных удалений. Доктор Васнецова волновалась, но не подавала виду. Она была серьезна, но приветлива. А пациент если и боялся, то держался молодцом. Когда Дина наклонилась над ним с инструментом в руках, он успел сказать:
– Это у вас «козья ножка»?
– Какая козья ножка? – оторопела Дина.
– Как у Чехова Антона Палыча в бессмертном произведении «Хирургия».
И тут Васнецова в подробностях вспомнила этот рассказ, уморительный в деталях и трагический с точки зрения пациентов стоматологии. И ее пробрал гомерический хохот. Конечно, тут и напряжение нервов свое дело сделало, и тон, которым пошутил пациент, и сам инструмент, который держала в руках Дина. Он ей тоже показался смешным. Одним словом, удаление прошло в самой непринужденной атмосфере. Пациент, не усыпленный, но «обезболенный», все время пытался что-то сказать, Дина хихикала, а ассистирующая сестра похрюкивала в своей ватно-марлевой маске.
Пациент Волков Александр Александрович пригласил Дину в ресторан.
– Вам жевать надо осторожно. Какой ресторан! – пробовала пошутить она.
– Я манную кашу закажу, – серьезно ответил Волков.
Васнецова хихикнула, представив сцену в ресторане, и дала согласие. Собиралась она недолго – у вчерашней студентки вещей было немного. Но у нее были роскошные рыжие волосы, и Дина сделала акцент на них. Грива, собранная в высокий хвост, сильно подведенные глаза и, как неизменный атрибут модниц девяностых годов, узкое гипюровое платье. Выглядела Дина сногсшибательно. Волков, ей показалось, даже оробел. Впрочем, очень скоро выяснилось, что это было сиюминутное. В ресторане он вел себя уверенно и, как поняла Дина, прошел горнило капиталистического становления. Он имел небольшую фирму, занимающуюся всем подряд, квартиру, неновую иномарку и был женат первым браком. По наблюдению Дины, предприниматели такого плана были уже разведенными.
Пока они ели закуски, Александр Александрович рассказывал о бизнесе, и Васнецова поняла, что теплая забота криминальных структур не дает ему и развернуться в полную мощь, и спокойно спать.
– Пейте что-нибудь успокоительное, – посоветовала Дина. – Развернуться не сможете, но хоть сон восстановите.
Волков согласился – и грустно пошутил, что до успокоительного еще не дозрел, а крепкое пить бросил, потому что не помогало.
Их беседа была приятной. Выпив вина, Волков признался, что сам удивляется, как это он еще жив, до сих пор с квартирой и не развелся с женой.
– Она зависит от вас, – разумно сказала Дина.
– Наверное, – пожал плечами Александр Александрович, – мы с ней давно не разговаривали.
– Как давно? – пошла в разведку Дина.
– Года три. Все как-то на бегу.
– Ох уж эта вечная мужская легенда. Вы все работаете под прикрытием, – рассмеялась захмелевшая Васнецова.
– Зачем мне вас легендами кормить, – покачал головой Александр Александрович. – Я вам многим обязан.
– Чем это? – с подозрением спросила Дина.
– Тем, что дураком стал. А дуракам легче. Ведь вы же мне зуб мудрости вытащили.
– Ах да… – кивнула Дина. И согласилась: – Глупость дорого стоит, вы правы.
Они стали встречаться. Причем
