И пока доченька гуляет с няней, выхожу из душа. Поглядываю на настенные часы — Гордей должен заехать через двадцать минут. Как раз, может, к этому времени Маша с малышкой придут с прогулки. А мне пока надо собрать всё необходимое с собой, благо есть время, и я заранее успела высушить волосы.
Только отхожу от ванной и успеваю сделать несколько шагов, как в дверь звонят.
Ой, уже?
Подбегаю к двери, не глядя в глазок. И зря — Волков не был бы такой неожиданностью. Тогда бы я успела одеться, а не стояла сейчас в одном халате, без белья, перед мужчиной. О последнем он не знает, но моя уверенность куда-то испаряется.
— Ты рано, — выпаливаю в испуге.
Волков застывает, не сводит с меня карих глаз. Взгляд так и мечется с моего лица на обнажённые ноги и короткий халат.
А что? Я привыкла жить одна! Как хочу, так и хожу!
— Выехал заранее, пробки, — отвечает глухо. Всё ещё не отводя взгляда от ложбинки моей груди, переступает порог квартиры. Как бульдозер, отодвигает меня, даже не получив разрешения вторгнуться на мою территорию.
— А, ну… — продолжаю неловко. — Няня с Соней вышли погулять минут десять назад. В общем, полчасика, и поедем. Может, пока чай сделать?
— Чай, — задумчиво проговаривает он, снимая своё роскошное пальто. — Ты приглашаешь меня на чай?
— На обычный чай, — пячусь невольно назад. Холодок проходит по спине. Что-то мне не нравится тон Гордея. Задумал что-то, зараза…
Точно!
Я смеюсь вслух, вспоминая прошлое.
— Так вот ты к чему! — доходит до меня. Один раз я так зашла к нему на тортик с чаем. И как последствие — наша малышка. Ну, возможно, не после этого раза, но суть одна!
Волков мягко улыбается, тут же меняясь в настроении. Мне так кажется на первый взгляд. Всё равно идёт на меня, как хищник, всё оттесняя в сторону спальни.
— Тихо-тихо, — успокаиваю его. — Без резких движений.
Ищу пути отступления.
Я знаю, что он задумал. Вчерашние поцелуи — лишь затравка. Вчера были ягодки, а сегодня цветочки. И самое поганое — я уже трепещу и вся дрожу от предвкушения.
Твою мать, вот жила же нормально! Мне секс не нужен был! Но стоило связаться с мужчиной… Это катастрофа.
Помню, как до первого раза вообще считала, что у меня низкая сексуальная активность. Но попробовав раз — сразу втягиваешься. И я только отвыкла от всего этого… А вчерашняя ласка разбудила во мне что-то странное.
Да я сегодня даже после душа намазалась кремом… Сделала себе аккуратный маникюр и собралась накраситься.
Бред, да. Но мне снова захотелось красиво одеваться и быть девушкой, а не просто мамой в декрете, которая плюёт на свой внешний вид.
— Без резких движений, — повторяет за мной, медленно поднимая руки. Тянется ко мне и, пока я моргаю — меня тут же стискивает тисками сильных мужских рук. И я в плену. Прижата к мужскому телу, не достаю пятками пола.
— Обманщик.
— С тобой по-другому никак.
— Отпусти.
— Зачем?
— Няня может прийти в любой момент.
— И это всё, что тебя заботит? Не то, что я сейчас могу кинуть тебя на кровать, прижать своим телом, а потом заполучить своё?
— Ты не сделаешь этого без моего разрешения, — говорю уверенно, хотя горле пересохло.
— И ты против? — переспрашивает.
А у меня грудную клетку сдавливает. Сигналы об опасности трубят в каждом уголке мозга.
Потому что я хочу. И сомневаюсь.
И вместо лишних слов я подаюсь вперёд, обвивая его шею.
Глава 60
Настя
Пофиг. На все пофиг.
Спиной вперёд шагаю к постели, тяну мужчину за собой. Врезаюсь в его губы и уже не могу держать себя в руках.
Долбаная тяга! Я всегда была слаба перед ним. Он кружил голову ароматом, своей силой и отношением ко мне. И теперь не могу устоять.
Мы вместе опускаемся на постель. Гордей нависает надо мной, жарко целует, проводит ладонью по моему бедру. Я вся накаляюсь до предела, забывая о главном своём завете — не подпускать Волкова к себе ещё ближе.
Провал. Это конкретный провал.
Внезапно по комнате разлетается мужской тихий смех. Бьётся о стены и залетает в уши, лаская слух.
Не поняла…
Распахиваю глаза, бегаю взглядом по его счастливому лицу. Что смешного я сделала? Разучилась целоваться? Или была слишком напориста?
Что-то ведь произошло, раз он сейчас отрывается от меня и встаёт с постели, выпрямляясь в полный рост.
— Я рад, что ты не против, — звучат бархатистым тоном слова.
— И? — до сих пор не понимаю, в чем дело.
— Но не сегодня.
— Почему?
— Мне не хватит получаса, — усмехается. — Я хочу делать это дольше, с наслаждением. И не бояться, что кто-то застукает нас, вернувшись с прогулки. А если это будет еще и наша дочь... Прости, куколка, но я проверял реакцию.
Крепко сжимаю зубы.
Подонок! Я уже решилась, а он! А если в следующий раз не решусь?
Да кого я обманываю? Расстелюсь перед ним, потому что он вновь заставил меня чувствовать, а сердце — биться.
От переполняющих меня эмоций хватаю подушку и кидаю в него.
— Мечтай теперь! Ничего не получишь!
— Посмотрим-посмотрим, — хватает «снаряд» на полпути к лицу. И уходит, приговаривая: — Чай надо сделать, раз уж предложила.
Скрывается на кухне.
А я все еще лежу на покрывале, смотрю в потолок и матерю себя, вспоминая тот момент, когда успела сделать осечку и подпустить его ближе.
Да поздно это уже всё.
Подрываюсь с кровати, подбегаю к шкафу и ищу сменную одежду. Пока Гордей хозяйничает на кухне и, кажется, разбивает кружку, переодеваюсь. Собираю вещи малышки и пытаюсь отвлечься от своего позора.
Я сорвалась, а он держал себя в руках.
Стыдоба!
Стараюсь об этом не думать — отвлекаю себя другими диалогами. Благо Маша не задерживается и возвращается с Сонечкой вовремя. Мы вместе собираемся, едем в нашу новую художественную школу.
Пока я расписываю стены, папа возится с дочкой. Он купил какой-то мешок в виде груши, достал из багажника и кинул его в углу комнаты. И не только его. Еще и коврик, чтобы они могли поиграть на нем.
Много работаю и ухожу в себя, создавая свой маленький мирок. И не замечаю, как в один момент меня за ногу трогают маленькие ладошки. Опускаю взгляд, вижу Сонечку, которая стоит на ножках. Не сама, конечно — под мышки её удерживает Гордей.
Трогает меня своей крохотной ладошкой и вызывает на губах искреннюю улыбку. Она не исчезает с лица, несмотря на оставленный маленькой пятернёй след на серых лосинах.
Блин, а выглядит красиво…
— Моё ты солнышко, — умиляюсь этому счастливому чуду. Зайка просится на ручки, прыгая в воздухе.
— Совсем на дочь забила, — с какой-то обидой произносит Гордей, сидя на корточках рядом. — Мы решили напомнить о себе.
— Простите, простите, — тараторю, почувствовав укол вины. Подхватываю малышку на руки, буквально отбирая ее у Волкова, прижимаю к себе. Сонечка, любвеобильная девочка, трется об меня своим личиком, хватает ручками и пачкает меня в краске. Вот где она её нашла?
Неожиданно бьет ладошкой по стене, оставляя на ней след своих пальчиков.
Блин…
На белой поверхности теперь виднеется отпечаток её ладошки.
— Упс, — напряженно произносит Гордей. Явно чувствует, что накосячил. И я вот-вот взорвусь. Но это не так.
Идея замечательная ведь… Эти отпечатки можно оставить на память. Наши… И моих учеников. Выделить на это целую стену!
Прошу Гордея подержать Сонечку. Сама мажу себе ладонь краской, оставляя след на белоснежной стене. Забираю дочь, отдаю тюбик Волкову и радостно произношу:
— Твоя очередь.
— Уверена, что хочешь, чтобы я здесь присутствовал? — выгибает озадаченно бровь. — Я всегда буду напоминанием.
— Не впервой. В моей жизни есть частичка тебя. Всегда. И это наша дочь, — поглядываю на Сонечку и трусь с ней носиками. — Да, София Гордеевна?
