деньги? — слышу за спиной голос Ярослава Константиновича. Он вышел позже, может думает, что я его поджидаю, потому что передумал или хочу поделиться мыслями на счет будущего?
— Пока я не думал об этом, — в моем кармане вибрирует телефон, достаю его. — Простите, важный звонок, семейные неурядицы, — Ярослав что-то отвечает, но я уже не случаю его, отвечаю звонящему, — да, Игорь Иванович, я вас слушаю.
— Простите, Тимур Олегович, я не смог вам дозвониться утром, а потом забегался, думал, что вам уже сказала мать Таисии, но, как выяснилось, она вам тоже ничего не сообщила, — внутри все леденеет. Я не хочу слышать то, что он собирается сказать… Мне нужно время, я морально накручен до предела. С момента моего возвращения в город я в вечных бегах и заботах. Я только и делаю, что решаю какие-то проблемы. Мне нужен хоть минутный перерыв, иначе я сам попрошу Таю подвинуться, чтобы прилечь рядом, и потребую у медсестры баночку с таблетками позабористее.
— Что случилось? — сам понимаю, что интонация получилась уж слишком трагичной, а мысли при этом такие нехорошие… они меня не красят. Неужели я надеюсь, что он сейчас сообщим мне о смерти Таи? Нет, так нельзя. Я не святой, но желать смерти человеку, с которым я мало, но все-таки был счастлив, любил, мечтал, строил планы… жестоко. Но такой исход все бы решил. Наверное, я эгоистичный мудак, который надеется, не замарав рук, выйти чистеньким из воды. А как бы все отлично сложилось… и Ася бы ничего не узнала.
— Таисия в больнице, — если в больнице, значит жива. Больно падать с облаков на землю… чувствую запоздалую тревогу, страх, ужас… все сразу, словно волной Ледовитого океана накрыло. Так нельзя… так жить нельзя. Это саморазрушение. Я деградирую, Тая, словно насадила меня на гарпун, причиняет массу боли и тянет на дно, в бездну, туда, куда ни единый лучик света не может пробиться. Я будто во мраке блуждающая рыба-монстр. Нет, до Таи я не был особо приветливым улыбакой парнем, который любил людей, мир и вся такая прочая чепуха, я просто был нор-ма-ль-ным! Сейчас же я, растерянный и потерявшийся по жизни чел, плывущий по течению говном. И вот вопрос: «Как скоро я потону?».
Весь его рассказ я просто прослушал, поэтому перебиваю, недослушав окончание душещипательной истории, и спрашиваю:
— Какая больница?
— Семнадцатая, на Королева.
— Скоро буду, там все и расскажите.
Поворачиваюсь, Ярослав так и стоит, не сдвинувшись с места.
— Проблемы? — уж не знаю, радуется он или сочувствует. И вообще, что он слышал.
— Дела семейные. Жена в больницу попала, — отвечать грубостью на его интерес смысла нет, расходимся мы мирно, поэтому портить отношения было бы глупо.
— Так она вроде и так у тебя в больнице?
— В обычную, что случилось сказать не могу, я будто в стеклянной колбе нахожусь, все прослушал. Сейчас поеду и узнаю на месте.
— Может тебе водителя дать, мало ли…
— Нет, спасибо, я сам. — Махнув рукой, разворачиваюсь и иду к машине.
Захожу в приемное отделение.
— Добрый день, к вам доставили Никифорову Таисию Львовну, в каком она отделении? — регистратор проверяет в компьютере.
— На четвертом этаже, палата десятая.
— Спасибо, — направляюсь к лифту.
Выйдя на четвертом, сразу сталкиваюсь с Игорем Ивановичем.
— Еще раз, здравствуйте, — говорю ему и отвожу в сторону, в зону для ожидающих посетителей, — рассказывайте.
— Новая суицидальная попытка… Мы, конечно, виноваты, что не досмотрели… — Мне не нужны его оправдания, они ни к чему.
— Как это произошло?
— Таисия украла пачку фенобарбитала. В малых дозах он успокаивает центральную нервную систему, борется с бессонницей, депрессией, синдромом тревожности…
— А в больших?
— Фенобарбитал относится к барбитуратам, вызывающим бронхоспазм, который иногда может привести к летальному исходу.
— Но в данном случае все обошлось, она жива и с ней все в порядке, — неужели в моем голосе снова проскользнуло разочарование.
— Я думаю, что Таисия не собирается умирать, она просто… да, согласен, странным способом, но напоминает о себе. Она выпила достаточно большую дозу, но как только почувствовала ухудшение, сразу вызвала медсестру и призналась в содеянном. У нас нет лицензии на подобного рода процедуры, мы лечим только… голову, поэтому по инструкции мы обязаны вызвать скорую. Ей сделали промывание, сейчас она под капельницей, пару дней, и она вернется под наблюдение.
— Может устроить ей «райскую жизнь», показав, что жизнь к ней была более чем благосклонна и положить в государственную психушку?
— Это только ваше решение, но там… она быстрее дойдет до грани. Это у нас врач ведет всего двух-трех пациентов, а там, один на десятки. Деньги ваши, жена ваша… и ваше право, но там наша работа за полтора года обнулится за неделю, — конечно, дело не в деньгах, а в отношении ко мне. Мне надоело быть только банкоматом, выдающим деньги, мне нужна жизнь… другая. И еще час назад я был так близок к изменениям, а теперь…
Задумываюсь на минуту, обдумываю, уместен ли сейчас мой вопрос.
— Я хотел воспользоваться вашим предложением и подать на развод.
Теперь задумывается врач.
— Понимаю вас, и помогу, чем смогу, но на это надо время. Теперь, после повторной суицидальной попытки, моего заключения будет мало, скорее всего суд назначит дополнительные исследования и обследования с привлечением государственных специалистов. Процесс долгий, но думаю, что для вас обоих так будет лучше.
— Я тоже так думаю, — Игорь Иванович, берет меня за предплечье рукой, стараясь хоть так выразить поддержку. — Мне не стоит заходить?
— Как хотите, она все равно спит.
— Тогда опустим этот ненужный жест мнимой заботы. Как только все наладится, займитесь бумагами, хорошо? Если будут нужны дополнительные средства, не стесняйтесь, звоните.
— Я вас понял.
Разворачиваюсь и иду снова к лифту.
— Тимур, — слышу свое имя и оборачиваюсь. За мной бежит Альбина, мать Таи, — ты уже уходишь? И даже не зайдешь к Таечке, ей будет приятно.
— Не будет, вы же знаете, — как меня достала эта наигранная вежливость, игра в заботу и семейные отношения без корысти, — тем более она спит. Таисия, не стесняясь говорит о своей ненависти ко мне, мое присутствие только заставит ее больше нервничать. Уж не знаю за какие такие заслуги, она назначила меня виновником всех ее бед, загубленной карьеры… поэтому мое присутствие будет лишним.
— Не обижайся, она просто немного больна. Уверена, что она так не считает, а любит тебя всем сердцем, дорожит вашими отношениями. У вас все наладится, вот увидишь. Тая выйдет из больницы, и вы заживете лучше прежнего, родите ребеночка… — О, нет, эти речи не для моих ушей.
— Что было,
