У нас сегодня минус двадцать пять.
(неизвестно, по Цельсию или по Фаренгейту — прим. пер.) Харрис: Не могу посочувствовать.
Жен не ответила, что было для нее обычным делом. Она частенько внезапно сливалась во время переписки. Харрис решил пойти позавтракать. Часы показывали почти полдень, но он не сомневался, что где-то поблизости были IHOP или Denny’s. Он вполне мог бы уничтожить порцию панкейков.
Но он ненавидел есть в одиночестве, поэтому написал Уайетту. Ответ пришел почти сразу.
Уайетт: Черт, да.
Харрис: Узнай, не хочет ли еще кто-то пойти. Встретимся в холле.
Уайетт: Попробую вытащить Роза. Думаю, ему это нужно. Хаасу тоже.
Полчаса спустя Харрис делил столик в IHOP с Ильей Розановым, Уайеттом Хейсом и Лукой Хаасом. Лука, новичок, потирал сонные глаза за очками. Слишком много выпил минувшей ночью либо слишком мало спал. Уайетт выглядел более-менее, и был весел, как обычно. Илья почти не разговаривал и уже несколько минут смотрел в какую-то точку над плечом Харриса.
— Я написал Барретту, но он не ответил, — сообщил Уайетт. — Неудивительно.
— Он, наверно, устал, — мягко сказал Илья.
Он коротко взглянул на Харриса, пошевелив бровями.
У Харриса вспыхнули щеки, он уставился на свой кофе. Каким образом Илья всегда все знал?
Официантка принесла нереальные горы еды. Все заказали огромные завтраки-комбо, кроме Ильи, который ограничился черным кофе и тостом.
— Чем сегодня занимается молодежь? — спросил Уайетт у Луки.
— Мы собирались арендовать скутеры, но после вчерашнего я не знаю. Все какие-то…
— Вялые? — подсказал Харрис.
— Да. Точно.
— Жаль, Чирона здесь нет, — пошутил Харрис. — Это бы всех взбодрило.
Илья резко поднял голову, его глаза горели негодованием.
— Тогда Чирон был бы в самолете. Какого хуя, Харрис? Он бы так испугался!
Харрис поднял руки.
— Я просто сказал. Щенок сейчас оказался бы кстати.
Илья агрессивно откусил кусок тоста, не сводя с Харриса предостерегающего взгляда. Тот сменил тему.
— Ну, по крайней мере, в Форт-Лодердейл в пятницу команда поедет на автобусе.
— Слава яйцам, — согласился Уайетт.
— Нам все равно лететь на самолете в воскресенье. Обратно в Оттаву, — заметил Илья.
За столом повисло молчание, насыщенное тревогой мужчин, которые не привыкли испытывать страх. Или, по крайней мере, не привыкли об этом говорить.
Харрис принял решение.
— Мы должны сегодня повеселиться.
Илья фыркнул.
— Каким образом?
— Не знаю. Пойдем на пляж. Давайте… поиграем в мини-гольф.
Илья, казалось, хотел что-то ответить, но Уайетт опередил его.
— Конечно. Я за. Это лучше, чем сидеть и переживать из-за полета домой.
Лука взглянул на Илью, словно ожидая указаний. Илья вздохнул.
— Ладно. Да. Давайте лежать на пляже.
Лука улыбнулся, отчего стал выглядеть еще моложе своих двадцати лет. Он боготворил Илью, и все это знали.
— Я тоже пойду.
На этот раз бровями пошевелил Харрис, в упор глядя на Илью. Капитан Кентавров обломал его безмолвную насмешку суровым взглядом и одной фразой:
— Как думаешь, Барретт взял с собой плавки?
***
Бежать было нелегко, кроссовки проваливались в песок, но Трой заставлял себя преодолеть очередную милю. Жарило солнце, воздух переполняла влага, но он не хотел останавливаться. Пока не хотел.
Было здорово бегать вот так, на свежем воздухе. По бесконечному пляжу, под палящим солнцем, которое обжигало грудь и спину. Промокшую от пота футболку он заправил за пояс шорт, отчего та касалась бедра при каждом движении.
Наконец, когда легкие больше не выдерживали, он замедлился до трусцы, а вскоре перешел на шаг. Он уже видел впереди отель, не особо далеко. Он вытащил футболку из-за пояса и вытер лицо.
Он не мог перестать думать. О Харрисе. О самолете. О матче, в котором им каким-то образом необходимо было сыграть следующим вечером. О предстоящем полете домой. О Далласе Кенте. О Райане Прайсе. О том, сколько лет провел во власти гнева и страха, неспособный принять ни одного правильного решения.
Он также думал о том, как Харрис выкрикнул его имя, кончая. Так громко, что Трой отчаянно пытался заглушить его поцелуем. И о том, как чудесно было проснуться, держа Харриса в объятиях. Не следовало уходить от него так, как Трой сделал этим утром. Следовало поговорить с ним. Харрис, вероятно, больше никогда не захочет с ним разговаривать после этого, в чем Трой не мог его винить.
Он тяжело опустился на песок и набрал маме.
— Трой? Боже, я только что услышала о…
— Я в порядке. Все хорошо. Было страшно, но со всеми все в порядке.
— Ты точно в порядке? У тебя немного хриплый голос.
— Я только что закончил пробежку.
— А.
Трой подтянул колени к груди и уставился на океан.
— Прости. Ты где? Я тебя не разбудил?
— Я в Новой Зеландии. В Окленде. Только вчера прилетели. Здесь около шести утра, так что не переживай.
Новая Зеландия. Господи. До Троя внезапно дошло, как далеко находилась его мама, и как отчаянно он хотел, чтобы она была рядом.
— Я скучаю по тебе.
Он звучал таким же разбитым, каким себя чувствовал.
— О, милый. Тебе не нужно храбриться передо мной. Наверняка, это травмирующий опыт.
— Дело не в этом. — Трой выдохнул. — Не знаю, отчасти, наверно, и в этом. Но дело вообще во всем. Я продолжаю, блядь, все портить. — Он поморщился. — Прости.
Она мягко рассмеялась.
— Я и не такие слова слышала. Рассказывай.
Трой сомневался, что сможет. Не рассказав ей всего. И, если уж он собирался совершить каминг-аут перед мамой, то не таким образом.
Вот только, блядь… Накануне он чуть не погиб. Он мог умереть, так и не открывшись ей, и по какой-то причине ненавидел саму эту мысль.
Он сделал вдох.
И пошел в совершенно другом направлении.
— Я чувствую себя бесполезным. Как в случае с Далласом. Ему хоть бы что. Я не могу перестать думать о его жертвах, а всем остальным, похоже, похуй. Его только что назвали игроком недели! Я… не знаю, могу ли что-то сделать, но, может, и могу.
Мама мгновение помолчала.
— Это тяжелая ноша.
— Я не был ничему свидетелем, но только потому, что не обращал должного внимания. А следовало бы. Я мог бы его остановить. Я мог бы…
— Во-первых, я понимаю, о чем ты говоришь и почему так себя чувствуешь. Но, Трой, ты же знаешь, что это не твоя
