и он обжигает меня изнутри, когда я думаю о том, что именно Блэр меня отравила.
Она была в моём доме. Одна, с моей женой.
Не могу поверить, что я так безрассудно подпустил её к любви всей моей жизни. Было ли это спланировано или ей просто чертовски повезло, что Кара не попалась?
Мир или не мир, ребёнок или нет, Блэр так просто не сдастся.
ГЛАВА 24
КИЛЛИАН
Данте настаивает на том, чтобы один из его охранников отвёз меня домой. Я ценю этот жест, но, когда меня везут домой, я чувствую себя ребёнком. Это возвращает меня в то время, когда я был ещё мальчишкой и бегал по стопам отца и брата, а меня повсюду сопровождали.
Я скучаю по своей машине. Даже седан, на котором я временно езжу после аварии, не совсем подходит.
Я целую Кару, мы вместе ужинаем, а потом я оставляю её в гостиной, а сам иду в душ, чтобы смыть с себя вонь этого дня. Однако это становится практически невозможным, потому что мысль о Блэр не выходит у меня из головы, как строчка из песни, которую я не могу вспомнить.
Если она виновница моего отравления, я хочу убить её за то, что она посмела войти в мой дом с такими дурными намерениями. И всё же эта кипящая ярость смягчается мыслями о моём сыне. Я никогда с ним не встречался, и у меня нет других детей, но я знаю, что, если бы жизнь моего ребёнка оказалась под угрозой, я бы тоже поступил безрассудно.
Могу ли я винить Блэр в том, что она хотела защитить Сэмюэля?
Пока я не получу ответы, всё это будут одни вопросы.
Спускаясь по лестнице, я замечаю Кару, свернувшуюся калачиком на диване, прямо там, где я её оставил. Хотя сейчас её изящные брови нахмурены, а розовые губы недовольно поджаты. Она сердито смотрит в телефон, издаёт очаровательный стон и откладывает его в сторону.
— Что случилось? — Спрашиваю я, направляясь на кухню за кофе. Конечно, не стоит пить кофеин перед сном, но если я хочу хоть как-то разобраться в этой истории с Блэр, мне он понадобится.
— Блэр, — бормочет Кара, и это сразу привлекает моё внимание. Я резко перевожу взгляд на неё, и её глаза слегка расширяются.
— Блэр?
— Да, — отвечает Кара и на секунду отводит взгляд, слегка поёрзав на диване. — Я пыталась уговорить её встретиться с одним из нас лицом к лицу с Сэмюэлем, но она либо отмахивается от меня, либо вообще игнорирует.
Она слегка прикусывает нижнюю губу, и я перевожу взгляд на красную выпуклость, которая теперь выделяется на фоне белизны её зубов.
Чёрт, если бы она не отвлекала меня так сильно, я бы уже давно сорвался.
Отбросив эти мысли, я беру белую кружку и наливаю себе кофе. Через несколько вдохов горячий аромат согревает мою душу, и напряжение, сковывающее шею, начинает спадать.
— Наверное, она осторожничает, — говорю я как можно более непринуждённо. — В нашей жизни много рисков. Приводить в этот мир ребёнка? Я ожидаю, что она будет осторожной.
Кара пристально смотрит на меня, пока я иду к ней через гостиную. Я знаю, это странно – защищать Блэр. От одной мысли об этом у меня сводит желудок, но в сердце всё равно горит сочувствие к ней. Как бы мне ни хотелось быть отцом, я им не являюсь. По крайней мере, пока нет, и я не могу представить, как буду противостоять таким угрозам, когда на кону стоит жизнь ребёнка.
Виновата она или нет, я должен принять Сэмюэля во внимание.
Я сажусь на диван рядом с Карой, и её тело слегка прижимается ко мне, когда я опускаюсь на подушки. Она продолжает смотреть на меня, всё ещё покусывая нижнюю губу, но наконец отводит взгляд.
— Полагаю, — соглашается она, — но, Киллиан, она избегает нас на каждом шагу. Когда она была здесь, мы были идеальной парой. Неужели твоего восторга по поводу Сэмюэля недостаточно, чтобы подтолкнуть её к действию?
— Всё это время я относился к ней с подозрением, не зная всей истории. Один вечер, проведённый вместе, не мог развеять все её опасения по поводу нас, — отвечаю я, пытаясь переключить внимание Кары на что-то другое. Я понимаю её насторожённость, правда, но я пока не могу раскрыть то, в чём не до конца разбираюсь. — В мире полно угроз, которые могут довести родителя до крайности.
И всё же она заслуживает знать.
Возможно, звучит другой голос, более холодный, чем первый. Кара заслуживает защиты. Я не хочу, чтобы она переживала из-за всего этого, ведь она буквально заболела от перенапряжения. По крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем все факты.
В прошлом я часто делал поспешные выводы, и Кара – прекрасный тому пример. Я причинил ей боль, поверив в худшее вместо того, чтобы довериться ей, когда дело касалось её отца. Я не могу снова совершить эту ошибку, тем более когда дело касается ребёнка.
Пока я размышляю, Кара протягивает ко мне левую руку и нежно проводит кончиками пальцев по костяшкам моих пальцев. Её прикосновение горячее, согретое одеялом, под которым она укрыта.
— Она ответила тебе? — Спрашивает Кара после недолгого молчания, отказываясь пока оставить всё как есть.
— Мне? Нет. Поверь мне, я пытался. — Я делаю большой глоток кофе и убираю руку, чтобы порыться в карманах в поисках телефона. Я пока не могу сказать ей всей правды, но и не хочу, чтобы она делала поспешные выводы. Я нахожу свой телефон, набираю код доступа и протягиваю его ей.
— Смотри, — я показываю ей свой телефон. — Никаких секретов.
Она осторожно берет устройство, и воцаряется тишина, пока она просматривает сообщения. Блэр была более отзывчивой по отношению ко мне, и это, очевидно, больше, чем я могу сказать Каре, но она всё равно не назначает время для встречи.
— Может, нам стоит подойти к этому с другой стороны, — бормочет она. — Ты немного требователен, а она, видимо, осторожничает. — Кара поднимает взгляд и смотрит куда-то вдаль, размышляя, прежде чем вернуть мне телефон. — Напиши ей, как будто пишешь мне.
— Прости, что? — Я широко распахиваю глаза и ёрзаю на диване, с горечью думая о том, что она
