Все искала кого-то, ждала чего-то, жениха какого-то, а сейчас все потеряв, понимаю, все, что мне было необходимо, уже находилось рядом. Я просто не замечала.
Завожу машину.
Пропускаю такси, въезжающее на парковку, жду когда развернется и пассажир выйдет.
А когда отъезжает, вижу Рената. Уставшего, заросшего.
И это все такие мелочи, несравнимые с тем, как я бы хотела его обнять и поцеловать.
Замечает мою машину и меня за рулем.
Глава 59
И мне до боли хочется выпрыгнуть из машины, побежать к нему, обнять, поцеловать, забыть обо всем.
Но теперь уже так нельзя.
Я завожу двигатель и медленно трогаюсь.
Он машет рукой, чтобы я остановилась.
Я вижу это, но не останавливаюсь.
Смысла нет.
Что бы он сейчас ни хотел сказать - мне будет больно.
Если “спасибо” - больно, потому что тогда жалеть себя буду.
Если снова обвинения, что я полезла не в свои дела, то больно, что не оценил.
Хотя я не жалею, что он сейчас на свободе. Хочу, чтобы он решил вопрос с женой и ребёнком. Как? Это как ему удобней будет.
А если вдруг… простил и захотел все вернуть…
Нет. Лучше не знать.
Потому что назад уже ничего нельзя вернуть. Я обещала отцу. Слово дала. Забирать - это уже не по-лукрецки.
Телефон на сидении оживает.
Воронов.
Я хочу ответить. Очень хочу. Хочу услышать его голос. Хочу услышать что-то приятное.
Но пока ещё рана по живому проходит. Надо, чтобы затянулось.
Я сбрасываю вызов.
Выключаю телефон совсем.
Еду. Просто еду по городу. Долго. Без цели. Без мыслей.
Не понимаю, куда мне, чего я хочу, что делать дальше.
С работы ушла. Блог на паузе. Личная жизнь в хаосе.
Чего хочу, чем заниматься?
Возвращаюсь домой.
- Его отпустили, - папа встречает в коридоре.
- Я знаю, пап. Спасибо.
- Виделись уже? - прищуривается.
- Нет.
Вру. Но по факту, будто и не виделись.
- Я же обещала, - разуваюсь и скидываю куртку. - Я свое слово держу. Я уволилась. Все. О карьере пожарной можно забыть. Я снова безработная.
- Ну и правильно, не твое это.
- Правильно, пап? А что мое? Блог не мое. Дома сидеть не мое. Пожарка не мое. По-твоему, так все не мое.
- Работать хочешь? Давай я тебя к себе устрою. Или к Вячеславу.
- Нет. Я не хочу работать “по договоренности”. Чтобы потом говорили: “ее папа устроил”.
- А что тебе уже папа плохого сделал?
- У меня есть медицинское образование. Пойду на курсы, восстановлю квалификацию. Найду себя. Блог новый начну вести, придумаю, про что рассказывать.
- Уверена?
- Да.
- Кстати, про Вячеслава...
- Что, уже пора в ЗАГС?
- Нет, я говорил, что не в ЗАГС, а узнать его. Он хочет тебя пригласить в театр.
- Театр так театр. Только можно не сегодня? Я так устала, перенервничала. Хочу отдохнуть.
- За кого перенервничала? За парня этого, что ли?
Молча смотрю на отца. Вздыхаю.
- Я, если честно, удивлен. Пусть он там… какой бы ни был, но чтобы ты так за кого-то рвала попу… Не припомню.
- Знаешь… я таких мужчин, как та пожарная команда, больше не встречала. То есть, я знаю тебя, я знаю там каких-то твоих друзей. Но я так близко не была в опасности, не помогала кому-то. Настолько у них команда, дружба, жены, семьи. Ты вот их знаешь только по одной ситуации - с машиной. А если бы ты видел их изнутри… Они друг за друга горой. Поддерживают. Настоящие. Ты, наверное, меня не поймешь. Если не будет такой дружбы и взаимодоверия, то о какой команде может идти речь? А мне они доверяли. Брали с собой пожары тушить. Да я не лезла в пекло, и это правда сложная работа, но я посмотрела на это все изнутри. Я ими горжусь и собой горжусь, что месяц там проработала.
- Мы говорили уже об этой профессии.
- А чего ты так их не любишь? Вы же все одним делом вроде занимаетесь? Людям помогаете?
- Дочь, ну что значит, не люблю? Мы все служим Родине и защищаем ее, каждый по-своему.
- Тебя просто лично один из них обидел, и ты всех теперь под одну гребёнку сметаешь.
- Ладно, давай не будем.
- Давай, пап.
Иду к себе в комнату. Принимаю душ, переодеваюсь.
Надо с чего-то начать новую жизнь, учиться, сдавать экзамен.
Хотя теперь не страшно. После пожарки и двадцати семи секунд, которых я хоть и не достигла, но взбодрилась.
Беру телефон, чтобы ещё раз посмотреть на свой блог и удалить.
Можно было бы, конечно, просто скрыть все.
Но оно будет тянуться шлейфом прошлого.
А я не хочу прошлого.
Ложусь на кровать, включаю телефон. Приходит оповещение о нескольких звонках от Рената, и сообщение от него: “спасибо, что помогла, не ожидал…”.
А что ты ожидал? Что я брошу тебя там? Хорошего же ты мнения обо мне.
Снова в горле этот ком деревянный, с занозами и сучками.
Я: “Я своих не бросаю. И ты своих - тоже. Я знаю. Разница только в том, что ты для меня стал своим, а я для тебя - нет”.
Он тут же появляется в сети. Возле его имени появляется карандашик.
Воронов: “Почему ушла? Надеюсь, не из-за меня? А то ребята толком ничего и не сказали.”
Нет, конечно. Не из-за тебя.
Я: “из-за папы, он не хочет, чтобы я там работала”
Ренат: “а раньше что, ему было все равно?”
- Лариса, - голос папы в коридоре.
Секунда. И я прячу телефон под подушку, смотрю в потолок.
Папа заглядывает.
- Идем чай пить.
- Пап, прости, давай без меня сегодня.
- Ну ты чего? - проходит и садится на край кровати.
- Ничего, просто… сегодня у меня смена. Ребята там одни без меня.
- Лара, ну как будто без тебя там ничего не потушат…
- Пап…. а без тебя преступников не переловят?
Под подушкой рычит телефон.
Папа чуть наклоняет голову и поднимает бровь.
- Все пишут, куда я пропала. А я собираюсь с мыслями, чтобы снести блог.
- Зачем так кардинально? Отложи, передохни. Не надо такие решения принимать на эмоциях.
Телефон снова вибрирует коротко.
Я не отвечаю.
Если Воронов, то и пусть ждет.
Телефон начинает звонить. Вот черт.
Надо было вот сейчас с Ренатом начать переписываться!
Глава 60
- Ответишь? - кивает отец.
- Нет.
- Почему?
- Пап, не хочу я ни с кем говорить. И чая не хочу. Ничего не хочу.
- Скушай, деточка, яйцо диетическое, - напевает папа.
- Пап, ну правда, мне плохо. Я сделала, как ты сказал, я приняла это, пошла на твои условия. Для меня было важно, чтобы ты помог ему. Но это же не значит, что я должна радоваться твоим условиям.
- Вообще-то, когда я помогал тебя, то думал, что ты как раз и будешь радоваться.
Телефон под подушкой навязчиво звонит не переставая.
- Ответь, может, это Вячеслав.
- Если это он, то я перезвоню ему сама.
- Тогда, кто там?
- Пап, я не маленькая, давай, ты не будешь меня контролировать?
- Помни про свое обещание.
- Я помню.
Телефон наконец сдается и перестает рычать.
- Точно компанию не хочешь мне составить?
- Нет.
Я забираюсь под одеяло и отворачиваюсь к стене.
Если бы не Ренат, то фигушки бы ты, папа, заставил меня сделать как ты хочешь.
- Ладно, отдыхай.
- Спокойной ночи, пап.
Он выходит, выключает свет. Я тут же лезу за телефоном.
Воронов звонил и писал.
Я все пропустила. Благодарил, что маму его не бросила.
Мне хочется спросить, как она. И как он? Как сын? Казалось бы такие разные, а столько уже общего. Но это все не даст порвать окончательно отношения. вечно цепляться будем друг за друга.
Разошлись, значит, надо не сближаться, а наоборот, держаться подальше друг от друга.
Я: “передавай ей привет, пусть поправляется. И я вытянула тебя оттуда, но дальше ты сам борись за ребёнка. Иначе она его увезет. Если нужен совет, то она бледная какая-то, болезненная, посмотри в ту сторону. Мне больше не пиши и не звони. Прощай”
