я неуверенно топчусь на месте. Не так-то это всё оказалось просто, как я думала прежде.
— У тебя всё получится, Полина. Подумай о том, чтобы осуществить свою мечту, раз представилась такая возможность.
— Снова начать рисовать? Уже как-то поздно. Вокруг полно талантливых художников и без меня.
— Делай то, что тебе нравится, и тогда твоя жизнь будет счастливой. Так ты мне говорила лет тридцать назад, помнишь?
Миша дергает уголком губ, а я застываю. Уже и забыла, что когда-то и правда говорила ему нечто подобное.
— Теперь вспомнила, — выдыхаю я, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Наши взгляды с Любимовым встречаются, и на этот раз я свой не отвожу. Его слова вдруг вселяют в меня надежду. Словно он дает мне то, чего мне так сильно не хватало. Крылья, которые я сама когда-то себе обрезала.
Так что я широко улыбаюсь и решаю больше не оглядываться назад.
— А ты знаешь. Почему бы и нет? Я ведь ничего не теряю.
Глава 40
Михаил Любимов
Пару дней спустя
— Так что там с твоей Полиной Матвеевной?
Марк смотрит на меня выжидающе и слишком проницательно. В сообразительности ему не откажешь, не зря в ментовке работает.
— С чего ты взял, что моей?
Напрягаюсь, посматривая на друга с подозрением. В последнее время всё, что касается Полины, заставляет меня напрягаться. Словно зверя, который не хочет упустить добычу из лап.
Таким живым я себя давно не ощущал. Да и я давно не юнец, чтобы обманывать себя. Сразу ведь было понятно, что ничего у меня к ней не отболело. Наоборот. Как только я узнал ее новую ближе, так чувства вспыхнули с новой силой.
Не могу сказать, что это некая любовь, но вот то, что она цепляет меня, заставляя думать о себе всё чаще и чаще, неоспоримый факт.
— Ты бы себя в зеркало видел, Миха, только неоновой вывески не хватает, — ухмыляется Марк, откидываясь на спинку стула. В последнее время у нас вошло в привычку встречаться в барах.
— Так заметно?
Я прекрасно понял, о чем он говорит. Вставая по утрам и глядя на свое отражение, почти всегда теперь вижу довольное выражение лица.
— Я тебя сто лет знаю, Миха, так что мне заметно.
Усмехнулся, но больше комментировать зарождающиеся отношения с Полиной не стал. Если предыдущих пассий на недолгий срок мог и обсудить, не вдаваясь в подробности, то вот Полину обсуждать мне совсем не хочется.
— Закрыли тему, Марк. Лучше расскажи, что у тебя с охранной организацией там.
Марк всегда был понятливым, так что мы быстро меняем тему, и оставшуюся часть встречи больше обсуждаем дела.
При выходе из бара уже собираюсь ехать домой, как вдруг звонит Вероника. В последнее время сватья активизировалась и связывается со мной куда чаще, чем прежде. Не то чтобы это напрягало, но ее поведение немного настораживает.
— Слушаю, Ника. Что-то случилось?
Иных причин ее звонка не нахожу. Напрягаюсь, решив, что произошло что-то с внучкой. После смерти единственной дочери она всё, что у меня осталось, так что грудная клетка сжимается, и я даже не дышу в ожидании ответа.
— Добрый вечер, Миш. Нет-нет, ничего не случилось, ты не подумай, — тараторит она, словно я ее босс. Морщусь в очередной раз от ее суетливости, параллельно ища машину на парковке.
— Тогда в чем дело? Что-то нужно? — спрашиваю я, когда она замолкает.
Такая тишина обычно ей несвойственна, она часто сразу переходит к делу, но сейчас мнется, словно малолетняя девчонка, не решающаяся попросить карманных денег.
— Скажи, сколько, я перекину. Можем обсудить месячное содержание, если вам с Олей не хватает.
После того, как оба наших ребенка погибли, мы оба пришли к решению, что Оле лучше жить на постоянной основе с бабушкой. Я же был не против содержать их, чтобы Ника посвящала всё свободное время внучке, а не моталась на работу.
Вопрос финансов обычно так Нику не тяготил, как в первое время, так что я даже удивлен, что она нерешительно мямлит что-то в трубку, убеждая меня, что дело не в деньгах, и звонит она по другому поводу.
— Мы с Олей в парке недалеко от твоего дома, — выпаливает она скороговоркой, и не вслушивайся я так в ее речь, даже не понял бы, что она сказала.
Хмурюсь, не особо соображая, к чему она ведет.
— И?
— Может, ты… Если ты не занят…
Усмехаюсь, догадываясь, что она хочет предложить мне присоединиться к ним, чтобы увидеть внучку, но не понимаю, почему она так странно себя ведет. Будто на свидание меня зовет и нервничает, опасаясь получить отказ.
— Говори яснее, Ника. Оля хочет меня видеть?
— Д-да. М-может и ты хочешь с нами прогуляться?
— Деда-а-а, — вдруг слышу я голос Оли и улыбаюсь.
Успел соскучиться по своей егозе, так что не отказываюсь, предупредив, что у меня есть где-то полчаса, не больше.
Кажется странным, что они гуляют в парке около моего дома, ведь Ника живет на другом конце города, но решаю не заострять на этом внимания. В конце концов, они могли быть в торговом центре, а затем решили прогуляться по парку.
Оля при виде меня улыбается и несется в мою сторону. Подхватываю ее на руки и несколько раз подбрасываю ее вверх, слыша счастливый визг.
— Молозеное! — требовательно, но в то же время хитро посматривает она на меня, а я в очередной раз поражаюсь, как сильно она похожа на свою погибшую мать, мою дочь.
В груди щемит, но я быстро прогоняю тоску, ведь давно решил, что прошлое должно оставаться в прошлом. Ни к чему внучке видеть, как я тоскую по ее матери. Дети они ведь как губки, всё впитывают и запоминают.
— Оля, никакого мороженого, я же сказала, — менторским голосом говорит Ника и подхватывает Олю, когда она слезает с моих рук и пытается утянуть меня в сторону передвижного ларька.
— Вроде не холодно, да и не болела она давно. Дай мне ее побаловать, — киваю я Нике и беру Олю за руку. — Идем, купим тебе мороженое. Ты какое хочешь? Сливочное или шоколадное?
— Кубничку, — с важным видом требует Оля и бежит рядом едва ли не вприпрыжку. С учетом моего длинного шага наша скорость почти наравне.
— Кубничку так кубничку.
— Балуешь ты ее, Миш, — говорит отстающая Ника, дышит едва ли мне не в спину.
Оля в этот момент вырывается и убегает вперед, чтобы встать в очередь за ребятней, которая выстроилась в ожидании мороженого, и Ника равняется, после чего мне приходится
