это даже изменой не считается. Просто сейчас мы снова вместе, и, сама понимаешь, да, что вам придется прекратить эти встречи. Плюс мы помолвлены…
— Понимаю, — кивнула я. — Совет да любовь.
— Спасибо! — просияла она, расцеловала в обе щеки.
От нее пахло пахло соленой карамелью, конфетами, сладкими цитрусами. Меня снова чуть не вывернуло от приторного аромата.
— Я хочу узнать тебя поближе. Ты на архитектора учишься? Или на дизайнера? У нас почти одна и та же профессия, представляешь? Давай мы с тобой отправимся погулять? Знаю одно классное заведение, поболтаем. Честное слово, я не хочу, чтобы ты грустила. Ты еще встретишь хорошего мальчика, который будет думать только-только о тебе и больше ни о ком, честное слово!
Отвернувшись, я побрела на кухню, набрала воды в бокал. Грустно посмотрела на фрукты, шоколад. В холодильнике лежало мороженое. В ведерке со льдом — бутылка шампанского.
— Давай погуляем? — снова предложила Аня. — Ну же!
Мне вдруг захотелось схватить это ведерко и… швырнуть его в лицо невесте Чарского. Но разумнее было бы самой сунуть голову в этот лед, чтобы охладиться.
Гулять еще с ней!
Сука… Сука…
Хотя, почему бы и нет, усмехнулась я своим мыслям.
— Только я переоденусь. Платье запачкала, — ответила я.
— Буду ждать! Через пять минут вызову нам такси. Я теперь не вожу машину с того времени, как лишилась близкого человека. А у тебя есть братья-сестры?
— Есть, расскажу.
Я переоделась, снова подкрасила лицо, внутри меня будто все выжгло и стало пеплом.
Потому что я точно знала: Аня не соврала, это реально!
И потусить с ней немного, пофоткаться… Может быть, даже не плохая идея? Нет, дружить с ней точно не выйдет. Но пофоткаться и потом скинуть это фото Стасу, дав понять, что я все знаю, будет даже прикольно.
Интересно, что он скажет: Малявочка, это не то, что ты думаешь?
Или упрекнет, что я влезла, куда не следует?!
Какая же он все-таки мразь!
* * *
Приятным заведением оказался клуб. Я танцевала, веселилась с Аней, делая вид, что все прекрасно. Но каждый шаг давался мне с трудом, каждая улыбка, как удар ножом в сердце. Кажется, я поняла, что чувствовала Русалочка, когда решилась на договор с колдуньей и смогла выйти на сушу ради того, чтобы быть вместе с любимым.
Только мои шаги были как раз для того, чтобы не быть вместе с Чарским, вырвать его, будто заразу из своего сердца. Плохой, ядовитый сорняк, которому не место в моей душе и в моих мыслях.
Фотографий я наделала неисчислимое количество. Пить хотелось со страшной силой, взяла коктейль с небольшим количеством алкоголя. Он уже нагрелся, пока я плясала, и не остужал, пришлось осушить его одним махом. Потом я снова отправилась танцевать и будто поплыла. С трудом держалась на ногах, побрела обратно к столику, но запнулась и чуть не рухнула, привалившись на чужой диван.
Все плыло перед глазами. Голоса и музыка звучали иначе.
— Девушка, это наш столик, мы его бронировали. Ой… — раздалось довольно знакомое. — Тася?! Тася, это ты?
Меня затормошили, голос оказался знакомым. Я с трудом открыла глаза.
— Гааааалка? Ты, что ли?
— Я, а ты… Боже, что с тобой. Ты бледная какая-то. Все хорошо? А глаза… У нее что-то с глазами. Вань! Ваня…
Еще один знакомый голос.
Ванька протиснулся через толпу с двумя высокими бокалами, но, увидев меня, быстро грохнул ими о столик и принялся меня тормошить.
— А вы вместе? Вместе? Ваааань, Галка по тебе сохнет. Ты хороший. И Галя тоже хорошая, не то, что другие. Вы все такие хорошие, и Аня… Аня тоже!
— Какая Аня? Что за Аня?! Кто она?
— Аня… Аня. Она там, — махнула я рукой.
— Никого нет. Что за Аня такая?!
— Аня — это невеста моего парня. Она классная и очень красивая, веселая, а я дура... — расхохоталась я и разрыдалась.
Меня просто размазало, еще и снова начало тошнить, холодно. Рук и ног не чувствовала совсем… Провалилась в какой-то черный колодец, а его стены — будто живые, цветные, давили со всех сторон.
Такая дичь перед глазами проносилась… Ни в одном калейдоскопе я таких ярких вспышек и причудливых сочетаний цветов не видела.
Потом отключилась.
* * *
Проснулась от холода. Зубы застучали. Пошарила руками, вцепилась в одеяло, натянула повыше.
— Где я?
— В больнице, конечно. Куда же вас таких, красивых и обдолбанных, еще привезут? — раздался женский голос. — Тошнит? Голова болит? Кружится?
— Я не знаю. Еще не знаю. Мне просто холодно. Холодно очень. Можно мне еще одно одеяло?
— Здесь тебе не гостиница, — оборвали сухо. — Сейчас все проверим… Так… Ага… Полежи.
Полная медсестра вышла, вернулась, принесла баночку, сухо сказала, чтобы пописала и принесла в такой-то кабинет:
— Оставишь мочу, сдашь свежую кровь. Если все хорошо, то завтра на чистку.
— К-к-какую чистку?
— Беременность у тебя замершая, кукушка. Матка не в состоянии очиститься самостоятельно после выкидыша. Выскабливать будут.
— Беременность?! Замершая?! Как это? У меня месячные были… Не в срок, но были. Вы ошибаетесь!
Медсестра пожала полными плечами:
— Все подтвердилось, хочешь подробности, загляни к гинекологу, у него все анализы и результаты осмотра.
Она направилась на выход и вернулась.
— Чуть не забыла, — выложила на столик одноразовый бритвенный станок в упаковке. — Побрейся, лобок перед операцией должен быть чистым.
Глава 48
Таисия
В палату ко мне после ухода медсестры заглянула Галя.
— Ваня твоим родителям звонить собрался, — сказала она.
Я вцепилась в нее, как утопающий хватается за соломинку.
— Нет! Нельзя, нельзя! Не звоните родителям. Никто не должен узнать. Никто!
Подруга опешила, оглянулась на дверь, ведущую в коридор.
— А как же?
Я читала по ее глазам, что ей страшно, а мне, мамочки… Мне-то как страшно… Но я не могу допустить, чтобы об этом узнали.
— Ты с Ваней? Позови его, пожалуйста.
Галя заколебалась:
— Тась, если что, то у нас с Ваней все серьезно. Я его люблю! — сказала она как-то отчаянно и посмотрела на меня так, будто я после крушения на личном фронте отберу у нее парня.
— Боже, Галя, о чем ты вообще? Не нужен мне твой Ваня, как мужчина. Мне вообще мужчины не нужны. Ни один. Никто… Мне сердце разбили, поимели, в грязи вывалили… Мне сейчас просто нужны друзья. Хорошие друзья…
— Ладно, позову!
Галя погладила меня по руке, упорхнула. Я дождалась, пока появится Ваня. Он вошел мрачный, с телефоном в руке.
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Никому не слова, Вань, — я отвела взгляд
