и полетели? – Олег, как всегда, резко распахнул дверь. Своим юмором он вселял спокойствие.
– Полетели! – я согласился, хотя беспокойство ковыряло острым шилом. – Док, а ты уверен, что твой напарник не подведет?
– Уверен! Я ему сказал, что пациенту сделали еще одну операцию и посетителей не пускаем, потому что ему противопоказано даже малейшее волнение. Ну и добавил, что пациент непростой, после выписки отблагодарит со всей широтой русской души. А на твое место сейчас перевезут настоящего потерпевшего, которому усиленный уход не повредит. И не судите строго за алчность муниципального эскулапа. Если сытенький клиент хочет отблагодарить, то чего б нет?
– Да я норм! Если никому от этого неплохо, а мне хорошо, то чоб не? – Вымотавшись из бинтов, я с наслаждением начесывал репу. – Я готов! Ты готов?
– Как пионэр! – отсалютовал Олег.
– Главное, чтоб нам пионерский горн не засунули, куда не надо.
Мне было досадно, что Олег так пофигистки спокоен. Или я завидовал? Военный опыт не пропьешь!
Макс, третий член нашей организованной группировки и компьютерный гений, ждал нас в аэропорту.
–Ну что, други мои! Вперед! Нас ждут великие дела! – пафосно встретил он нас.
Что великие, это без сомнения. Это на родине мы законопослушные граждане, а через каких–то четыре часа превратимся в преступников, по которым Интерпол будет плакать. Однако, ступив территорию Хитроу, я не почувствовал в себе никаких изменений. Не стал суетиться, дергаться. Наверно, успокаивала мысль: «Я забираю свое, чье б оно ни было».
Макс, наш мозг, арендовал машину, и мы направились в штаб– квартиру, которая находилась на втором этаже довольно старого дома. По московским меркам, она была прост убогой, но ее главное достоинство заключалось в прекрасном виде из окна. Оно выходило на улицу и из него был прекрасно виден особняк отчима. Новый, соответствующий статусу респектабельного англичанина. И наблюдение за ним мы решили установить круглосуточное, чтобы не прозевать первый же выход Омара из дома. Мало ли какие дела могут и ночью найтись у алмазного дилера.
Однако мы перестраховались. Он вынес на улицу свою тушку только к обеду следующего дня. Мгновенно облачившись в наши псевдополицейские доспехи, мы ринулись на штурм.
– Сalm down, Madam, it's the police, – с этими словами наш обычно очень вежливый Макс бесцеремонно отодвинул пожилую филиппинку. – We are detaining your mistress. [1]
И пока она соображала, за что могут арестовать хозяйку, милую тихую леди, Олег спеленал ее, чтобы она не позвонила в полицию раньше времени.
– Sorry, – извинился он за причиненные неудобства.
Чтобы сэкономить время и не искать по всем комнатам, мы не соблюдали тишину. Лада, услыхав шум, вцепилась в руку Анютки и бегом спустилась вниз.
– Что происходит? – вскрикнула она, чтобы служанка не заподозрила сговор.
Вместо ответа я схватил ее в охапку, Олег– Анютку, а Макс оставил на столе распечатанное послание Омару, и мы ринулись к припаркованному через дорогу автомобилю. Все операция заняла минуты три. Причем это было время, потраченное на связывание филиппинки.
Макс, назначенный на сегодня Шумахером, сел за руль, и мы рванули с неприличной скоростью за ближайший поворот.
Как в настоящем боевике, мы на ходу стаскивали с себя спецодежду. Олег освободился сам от маскарадного костюма и держал руль, пока Макс разоблачался. Честно выполнившее свою миссию обмундирование вместе с игрушечными автоматами разложили в три пакета и, объехав квартал, выкинули в ближайший мусорный бак.
– А наша филиппинка ничего не заподозрит? – Подала голос Лада, прижимавшая к себе дочку.
– Не заподозрит. Мы не дали ей времени на это, – успокоил я ее. Хотя сам заподозрил бы. Перекинутая через плечо здоровенного амбала, она даже для приличия не колотила кулачками, а лишь пискнула: «Отпустите!» И интонация была такая, что я готов был не в арабский квартал ее везти, а в ближайший отель.
– А ты Данил? – освоившись, спросила Анюта. – Ты большой, как медведь и сильный. Маму, как пушинку подхватил. Она сказала, что мы должны тебя слушаться, чтобы меня опять в пансион не загребли.
Из уст малышки услышать слово «загребли » было, мягко скажем, неожиданно.
– Наш человек, – заржал Олег.
– А вы сомневались? – Анюта скорчила уморительную рожицу. Любопытные блестящие глазки оценивающе рассматривали меня. Все–таки Провидение к нам благосклонно и в конкретном случае, и глобальном! Невероятно, но у Анюты были такие же карие глаза, как и у меня, и волосики заплетенные в две толстых косички тоже были темные, почти смоляные. На секунду ревность царапнула душу – восточные гены отчима победили, и девочка унаследовала от отца внешность. Но то, что это сейчас нам на руку, несомненно. Попробуй, объясни на таможне, кем приходится светловолосая девчушка восточному господину и его жене, укутанной, как коконом, паранджой.
– Нет, Анюта. Не сомневались. Твоя мама очень замечательная, значит, и ты свой парень, – мысль, борзым кабанчиком, проскакавшую у меня в голове, я не успел поймать, потому что пришла другая.
– Олег, а паранджу ж могут потребовать снять? – моя идея, изложенная еще при подготовке к операции, вдруг вызвала сомнения.
– Тундра! Не паранджа, а хиджаб. Он оставляет лицо открытым по линию роста волос. Он позволяет открывать уши. Паспорт будет не биометрический, так что контактные цветные линзы и большие, привлекающие внимание серьги сделают Ладу не узнаваемой. Вот юную леди нам никак не замаскировать.
Вот он, мой борзый кабанчик!!! Бинго!
– Анют, а кто тебе из книжных героев нравится? Золушка? Русалочка?
– Данил, ну ты, как маленький. Золушка ваша – просто инфантильная, неприспособленная к жизни девица с заниженной самооценкой. Русалочка? Эта совсем блаженная. Ради сомнительной любви принца, которого может увлечь первая же вертихвостка, страдать при каждом шаге от невыносимой боли и молчать, как рыба об лед, потому что садистка–колдунья отрезала ей еще и язык? Пфф! Чему они могут научить?
Мы расхохотались. Совершенно неожиданный взгляд на наши детские ценности. Определенно, малышка не даст сделать наши вечера томными. Теперь я с замирающим сердцем ждал подтверждения своих надежд.
– А кто тебе нравится?
– Ну, во –первых, Том Сойер. Он из любого положения найдет выход. Он не ябеда. Во–вторых, Буратино. Он находчивый, – девчушка с самым серьезным видом загибала пальцы. На ее личике была написана снисходительность – типа, ну вы такие взрослые, а такие несообразительные.
– Анечка, а как ты думаешь, что сделал бы Том Сойер, если бы
